— Та же партия, что прислали к нам в центр исследований?
— Вероятно, так. Англичанин представляет такой большой интерес для нас именно потому, что выжил и поправился.
Мишлен мысленно вернулась на собачью станцию. Эпетелин, сокращенно ЭПЛ, — так назывался запатентованный препарат фирмы «Ризингер-Жено», стимулятор центральной нервной системы, который был в продаже уже около семи лет. В медицине он применялся для лечения нарколепсии, так называемой «сонной болезни». В остальном это был возбуждающий наркотик со свойствами стимулятора. При передозировке вызывал временное психическое расстройство. В Америке он целый год был в моде как препарат, помогающий сбросить вес. А потом Комиссия по пищевым продуктам и лекарственным препаратам обратила внимание на то, что многие тучные дамы вдруг начали слышать потусторонние голоса. Как раз в это время Мишлен начала ломать голову над тем, как можно легально исследовать возможные побочные эффекты препарата, который уже прошел все тесты и был запущен в массовое производство.
Даже опыты на ездовых собаках обрели свой смысл теперь, когда она увидела странную «массовую» реакцию в палате. Стадность собак делала их идеальными объектами для демонстрации того механизма, который был задействован в данном случае. Ее неприязнь к Бруно еще усилилась: ведь это из-за него прикрыли программу, и она не успела прийти к результату первой.
Виверо произнес:
— Я скажу начальнику госпиталя про санитара, а потом покажу, где вы будете жить.
— Никому ничего не говорите, — попросила Мишлен.
Виверо бросил на нее недоуменный взгляд.
— Я так понял, что слепой санитар — садист?
— Да, конечно. Но он за две минуты продемонстрировал мне больше, чем я узнала за месяц опытов на собаках. Он мне еще понадобится.
Мишлен не стала ждать ответа, она повернулась и пошла к храму. Несмотря ни на что, она намеревалась добиться результатов, которые позволили бы вернуться в Базель с триумфом.
Питер Виверо медленно пошел за ней.
Глава 11
Пока Джим смотрел в сторону, кто-то поменял афишу на стенде у края сцены. Раньше там было написано: «Гаргантюа и Перепетуя: чудеса силы и благопристойной красоты». Теперь Джим прочитал: «В высшей степени забавная и удивительная демонстрация научных фокусов мистера Гранди!!!» Строчкой ниже, буквами поменьше значилось: «Мастерски ассистирует м-р Том Сэйерс, джентльмен-боксер». Джим хотел посмотреть, какой номер значился в программке на столике перед ним. Но она была наполовину залита водой и испорчена.
Он украдкой оглядел толпу вокруг. Большинство смотрело в другую сторону. В глубоком полумраке, нарушаемом пятнами света от зеркальных шаров, крутившихся под потолком, трудно было что-нибудь разглядеть.
Проходила церемония вступления его в братство, карнавал душ. Джим не мог вспомнить, когда ему вручили билет, как он сюда попал. Одно он знал точно: ему хотелось, чтобы представление длилось и длилось и не было ему конца. Потому что когда оно закончится, грянет оркестр и начнутся танцы.
Сцена походила на волшебную коробочку из тьмы и красного бархата, освещенную огнями рампы. Джентльмен-боксер Том Сэйерс стоял в центре. Одетый в кричащий клетчатый костюм, какие Джим видел только в немом кино, Том был красив грубой нафиксатуренной красотой. Словно рубцы от ожогов, его руки сплошь покрывала татуировка. В руках он держал сложенный шарф. Вот он встряхнул им, и шарф стал в два раза больше. Он взмахнул им еще, раз, и вот уже шарф превратился в простыню.
Он расстелил простыню на сцене, на мгновение приподнял ее в середине и затем сдернул совсем. Под простыней лежал, скорчившись, м-р Гранди. Он медленно выпрямился и встал. На его лице улыбки не было.
По толпе пронесся гул одобрения, кое-где даже вспыхнули аплодисменты. Джим глянул на соседний столик. Там никто не двигался и, кажется, даже не смотрел на сцену.
Гранди, бледный как смерть, был одет в поношенный костюм, к которому добавил кашне и перчатки с оторванными пальцами. Голову венчал котелок. Глаза закрывали маленькие черные очки в проволочной оправе, но Джим знал, что прячется за ними.
Сомнительный иллюзионист двинулся к краю сцены. В его медлительной походке было что-то паучье. Его опередил Том Сэйерс, который повесил на стенд новую афишу: «Иллюзия, или Бегство. Камера китайской пытки водой». Гранди обернулся и взмахом руки указал на пустую сцену.