Путешествие через Ла-Манш пробило изрядную брешь в его сбережениях, но он тут же сообразил, на чем можно сэкономить, когда прибыл в Остенде около 4 часов утра и пришел на вокзал. Станция была открыта, народу в этот час было мало. Единственный служащий билетов не проверял, а направлял путешественников на нужные платформы. Джим прошел вдоль парижского экспресса. Потом залез в вагон, открыл дверь на другую сторону и спрыгнул на железнодорожное полотно. Проделав это, он пошел дальше вдоль поезда, отсчитывая пыльные бордовые товарные вагоны, которые были прицеплены в хвосте поезда. Он искал пустой незапертый вагон. Найдя то, что ему было нужно, он отодвинул тяжелую металлическую дверь и забрался внутрь. Десять минут спустя поезд тронулся.
Отопления и света не было, зато он ехал бесплатно. Джим так измучился, что металлический грохот вагона только усыпил его. Сколько продолжалось это забытье, он не знал. Вагон стоял на месте, можно было предположить, что они уже достигли Северного вокзала в Париже. Джим встал, чтобы приоткрыть дверь и выглянуть наружу. И тут он застонал.
Его джинсы промокли насквозь.
Грязный пол вагона был посыпан старой соломой. Но он проверял его и убедился, что пол, по крайней мере, сухой. Ощупывая пол еще раз, Джим понял, что джинсы промокли изнутри.
О нет! Какой стыд! Такого с ним не бывало лет с шестнадцати. Он попытался вспомнить, что ему снилось, но все образы уже стерлись из памяти.
Что бы ему ни привиделось, подобного финала не могло случиться.
Джим встал. Край рубашки, прилипший к животу, повис, когда он выпрямился. Джим был в ярости, как если бы его изнасиловали во сне. Он не помнил своего сна, но точно знал: что-то было связано со слепым. Каждый раз после таких снов у Джима возникало ощущение, что им попользовались, как резиновой перчаткой.
Он приоткрыл дверь. Это потребовало всех его сил: подшипники сильно нуждались в смазке. Настроение было мерзкое и подавленное. Что бы ни случилось дальше, сказал он себе, ты пойдешь в ближайшее турагентство и закажешь номер в самой дешевой гостинице, где есть вода. Достоинство любого человека можно унижать до известного предела. Свой предел ты уже определил.
Джим выглянул наружу. Никакого Парижа вокруг не было.
На самом деле он был в пути не больше двух часов. Кругом были поля, вдали виднелся лес в серой предрассветной дымке. Было очень тихо. Джим взял чемодан, открыл дверь пошире и выбрался наружу.
Оказывается, его вагон вместе с тремя другими отцепили и отогнали на запасной путь. Ржавые рельсы, мокрый шлак под шпалами, сквозь который пробиваются сорняки. Джим огляделся вокруг. Было холодно, дыхание вырывалось изо рта белыми клубами. Не имело никакого смысла чего-то ждать.
Вдалеке он увидел какие-то постройки. Скорее всего там была дорога. Ничего не поделаешь, надо идти туда, хотя придется долго топать через поля. Взяв чемоданчик под мышку, Джим пустился в путь. Протиснувшись сквозь негустую живую изгородь, он попал на поле, где солому недавно запахали в землю. Там, где раньше были борозды, длинными рядами тянулись лужи. На ходу Джим помахивал чемоданчиком, но настроение все равно было подавленным. Здорово мешала тупая боль в спине.
Продвигался он медленно: земля от воды стала вязкой, ботинки и джинсы быстро промокли, но Джим старался не думать об этом. Подойдя ближе, Джим разглядел фермерский дом с мансардой, позади — амбар из красного кирпича, окна которого были закрыты рифленым железом.
Залаяли собаки. Джим шарахнулся в сторону.
Обойдя лес, он очутился на капустном поле. Впереди слышался гул моторов на шоссе, Джим решил идти туда. Уже проснулись и запели птицы. Джим шел между капустными рядами в надежде, что осталось преодолеть последнюю изгородь, а там он выберется на проселочную дорогу и идти станет легче.
Добравшись до конца поля, он обнаружил, что пробраться сквозь изгородь невозможно. Пришлось идти вдоль нее в поисках каких-нибудь ворот или калитки. Когда он наконец нашел ворота, то понял, что все это время шел по внешнему краю площадки для кемпинга, запертой по случаю мертвого сезона. Там, где раньше стояли многочисленные палатки, теперь отрастала трава. Площадка была не слишком большой. Похоже, на этом месте раньше было поле или фруктовый сад. Рядом стояла гостиница. Джим рассматривал ее сквозь запертые ворота: старая ферма, которую выкрасили белой краской и покрыли красной черепичной крышей. Джим оказался недалеко от задней стены, где под навесом летние столики и зонты от солнца с надписью «Чинзано» дожидались хорошей погоды.
Справа, отделенный от гостиницы мощеным двором, высился амбар, который теперь превратился в двухэтажный мотель на шесть номеров с крытой галереей и лестницей, ведущей на верхний этаж. На площадке перед мотелем были припаркованы три машины. Услышав скрип открываемой двери, Джим спрятался.