Он увидел, как крутится черная карусель, обещая путешествие в страну мрака без обратного билета. Карусель, которая кружилась сама по себе, возвращая крики ужаса в мир света. Мимо проносились какие-то тени, по форме напоминавшие огромных медлительных зверей. Они останавливались на месте и мотали головами, почувствовав незнакомые запахи жизни, свежего воздуха. Над горизонтом он увидел пламя, в отдалении послышался вой волков.
Вдруг неподалеку появился кто-то и встал между Джимом и страной, у которой нет названия. Стивен Федак.
Он был бледен, глаза его невольно сощурились, когда он попал в полосу света. Но в остальном он был почти такой же, как в жизни. Джим спросил:
— Каково это — пройти в эту дверь и знать, что возврата назад нет?
— Некоторым из нас тут чертовски холодно, — сказал Стивен. — Ступай назад.
— Ты шутишь, — проговорил Джим. — Там страшно и больно.
Выражение лица Федака не изменилось:
— Здесь не испытываешь боли. Здесь вообще ничего не чувствуешь, ожидая своего часа. Иди назад, Джим.
Джим послушно взялся за ручку двери. Ему показалось, что он по плечо погрузил руку в ледяную воду. Когда он закрывал за собой дверь, то почувствовал, как чьи-то невидимые руки прикасаются к его помертвевшей коже, словно рыбы, объедающие утопленника. Попав в полосу света, падавшую от двери, Стивен Федак прикрыл глаза, потом он пропал.
Джим отступил от двери и поспешил навстречу другим видениям.
Когда Мишлен Бауэр внезапно проснулась, в первую минуту ей показалось, что ее разбудила ящерица, царапнув лапкой за плечо. Но вот она повернулась в кровати и увидела сквозь москитную сетку очертания До Мина. Юный переводчик сидел на земле у ее кровати, за его спиной стоял мальчик, который сопровождал его повсюду. Он был обязан отворять двери или, как это было сейчас, носить фонарь. Мишлен решила, что, наверное, уже очень поздно: мальчик таращил глаза и покачивался, словно его оглушили.
— Они двигались, — сказал До Мин. — Вы велели, чтобы вас предупредили.
Мишлен встала с кровати, придерживая простыню на груди. Она спала без ночной рубашки.
— Как они двигались? — спросила она.
— Кровать номер четыре. И звуки тоже были.
Номер четыре. Самый молодой в этой коматозной группе и, как выяснилось, самый восприимчивый. Хотя до сих пор никаких объяснений этому она не нашла.
— Подождите за дверью! — приказала она.
До Мин повернулся и что-то сказал мальчику. Мальчик оставил ей фонарь, и они вышли в коридор.
Наверняка, ничего особенного не случилось, но все же стоило пойти и посмотреть своими глазами. Одевшись, она взяла фонарь и вышла в коридор, где, присев у стены, ее ждали До Мин и мальчик. Мальчик спал, но До Мин толкнул его локтем и они направились в главное здание госпиталя. Мишлен старалась не смотреть назад: переводчик всегда как-то горбился на ходу и обычно шел, плотно сложив на груди покалеченные клешни, которые когда-то были руками. Она никак не могла привыкнуть к этому зрелищу. Он не мог есть палочками, даже ложкой он пользовался с трудом. Его пальцы словно склеились, кожа так густо была покрыта следами от ожогов, что казалась татуированной. Без помощи мальчика он пропал бы.
На улице еще догорали костры, пахло дымом. Они прошли через внутренний двор храма мимо спящих людей и поднялись по ступеням, которые привели их в запертый корпус госпиталя.
Войдя в палату, она была сильно разочарована. Стояла полная тишина. Слепой санитар ждал их у кровати номер четыре. Каждый раз, когда Мишлен оказывалась рядом с ним, у нее по телу ползли мурашки, словно она сунула руку в карман, а там оказалось что-то липкое и мерзкое. Сотрудники лаборатории в полном сборе! Если попробовать выдать До Минова мальчика за карлика, то можно организовать собственное шоу, демонстрирующее аномалии природы.
Она посмотрела на объект номер четыре. Он лежал на боку без подушки под головой. Матрас был перепачкан слюной. Поднеся фонарь к его лицу, чтобы посмотреть, будет ли реакция на свет, Мишлен спросила:
— Спроси его, как давно прекратились звуки.
До Мин перевел вопрос, санитар что-то сказал в ответ. Даже в звуках его голоса было что-то отталкивающее. Когда он говорил, казалось, что крысы бегают по потолку.
— Он говорит, час назад, может, больше, — перевел До Мин.
— Я велела докладывать немедленно.
Мишлен выпрямилась и обвела их взглядом. Переводчик сгорбился еще больше.
— Не так-то просто это сделать ночью, — сказал он извиняющимся тоном. — Он должен был послать кого-то ко мне, мне надо было одеться и разбудить мадемуазель…