Поблизости был кто-то еще: Джим слышал приглушенные голоса. Он попробовал встать, заранее приготовившись к тому, что сейчас его настигнет приступ острой боли. Но ничего не произошло. Спина ныла, но раскаленная железка, похоже, куда-то пропала.
Немного приподнявшись, он отдышался. Теперь он мог осмотреться получше. На раковине он заметил две стальные кюветы, ножницы, около дюжины хирургических лезвий и наполовину использованный большой рулон ваты. Еще стоял пузырек какого-то антисептика, а рядом — фотоаппарат-полароид. Под раковиной лежал пластиковый пакет для мусора, перевязанный проволочкой, судя по виду, полный. На этот осмотр ушли все силы. Джим в изнеможении опустился на подушку.
Голоса звучали глухо, один из них, похоже, принадлежал Рашели. Судя по всему, она устраивала головомойку своему собеседнику, игнорируя его замечания.
Где-то внизу открылась дверь — голоса зазвучали громче — и снова захлопнулась, на лестнице раздались шаги. Сердитый голос все еще звучал у него в ушах, пока Джим пытался сосредоточиться на визитере, который поднимался к нему по лестнице.
Шаги стихли. Дверь приоткрылась, в комнату заглянул молодой человек, несколькими годами младше Джима. Он удивился и занервничал, когда обнаружил, что Джим очнулся.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он.
— Как будто нанюхался кокаина. Как я должен себя чувствовать по-вашему?
В горле у Джима пересохло, и голос звучал хрипло.
— Похоже, все идет как надо.
Молодой человек взял стул, стоявший у раковины, и передвинул его к кровати. Джим решил, что это Роджер Жено. Он был похож на свою кузину, хотя было ясно, что он не такой крутой, если, конечно, это слово можно отнести к такой девушке, как Рашель.
— Сколько я пробыл без сознания? — спросил Джим.
— Примерно пятнадцать часов. — Роджер сел. — Вы были в неважном состоянии.
— А что будет, когда кончится действие наркоза?
— Все будет хорошо. Мы немного привели вас в порядок, вот и все. Рашель вам объяснит.
Джим глянул на инструменты, лежавшие на раковине, и задумался, чем ему грозит подобное «приведение в порядок». Он поинтересовался:
— Могу я хотя бы узнать, где мы находимся?
После минутного колебания Роджер произнес:
— Мы в Гранд Брире. За Сен-Назером, среди болот. Изрядная глухомань. Здесь вас никто не найдет.
— Это ваш дом?
Роджер покачал головой:
— Мы его снимаем.
Внизу послышалось какое-то движение, голоса смолкли. На улице хлопнула дверца автомобиля, минуту спустя Джим услышал, как кто-то запускает двигатель машины.
— Похоже, Рашель удалось подкупить доктора?
— Не совсем так, — сказал Роджер, и Джим заметил, что ему неловко.
Прежде чем Джим успел спросить, что он имел в виду, Роджер заговорил сам:
— Приглашать врача было бы слишком рискованно. Врач обязан заявить о том, что он обнаружил, а мы не знали, что с вами такое.
— Так кто же..
— Мы обратились к главному специалисту завода в Сен-Назере. Не волнуйтесь, он все сделал отлично. Он много практиковал на кроликах.
— Меня оперировал ветеринар?
— Он все проделал очень аккуратно, — настаивал Роджер.
— А если он тоже окажется человеком Ризингера?
Роджер пожал плечами:
— Это уже забота Рашели.
Джим откинулся на подушку. Пятнадцать часов без сознания и четыреста километров дороги не оставили почти никакого следа в его памяти, только смутное беспокойство. Он вдруг почувствовал симпатию к Роджеру. Сейчас, должно быть, часа три ночи, а Роджер на ногах с прошлого утра.
Рашель поднялась к ним несколько минут спустя. Ее глаза победно поблескивали: похоже, последнее слово в споре осталось за ней.
— Либо он на нашей стороне, либо его карьера рухнет. Я поставила его перед выбором, — сказала она.
— Почему же я не чувствую себя в безопасности? — произнес Джим, он все еще переживал при мысли о том, что его оперировал ветеринар.
— Ты в полной безопасности.
Рашель прошла к раковине и стала перебирать хирургический хлам. Она объяснила, что они заманили ветеринара в этот дом, дав понять, что он участвует в секретной работе, откапывая некие скандальные факты, которые будут использованы в борьбе с конкурентами компании. Роджер фотографировал все стадии операции, чтобы использовать в качестве доказательства, и он позаботился, чтобы на нескольких снимках лицо врача было отчетливо видно.