Или не открывал, как это случилось с Линдой.
«Какая тоска», — думала Линда, набирая 212 на стенном телефоне и дожидаясь, пока пост охраны ответит.
Компьютер больше не считывал ее код, значит, он больше не узнавал ее. Она не могла пройти даже в кафетерий, который, как и компьютерный зал, находился в зоне свободного доступа. Если она попытается пройти в двери вслед за кем-то другим, завоют сирены и зона автоматически заблокируется.
Блокировку с двери сняли. У Линды было десять секунд на то, чтобы повесить трубку и пройти внутрь. Пока она шла до следующего контрольного пункта, ей попалось человек двенадцать, знакомых с виду, и одно-два лица, незнакомых совершенно. После того как ее заметили в британской дочерней компании, большая часть ее служебной деятельности прошла здесь то на одной должности, то на другой. Но никогда раньше она не воображала о себе слишком много — так, клерк, не более, — пока ей не дали это последнее задание.
Принимая во внимание, что оно провалилось, она стала задумываться, каким будет ее профессиональное будущее. Ее служебный стол уже убрали, и это только начало.
Чтобы попасть в компьютерный зал, нужно было пройти по коридору из матовых стеклянных панелей, он походил на крытый переход в бассейне с акулами. Терминалы помещались по одну сторону коридора, автоматические процессоры — по другую. Линда просунула голову в комнату с терминалами и сказала:
— Привет, Гилберт. Помнишь меня?
Гилберт Машуд был самым молодым завсекцией во всей компании. Но в свои двадцать девять он был стариком в своей секции. Большинству его сотрудников, похоже, еще не приходилось слишком часто бриться. Услышав ее голос, он поднял голову от табеля учета отработанных часов, который проверял.
— Линда! — В его голосе звучала неподдельная радость. — Ты уже вернулась?
Линда вошла внутрь. Человек шесть операторов сидели, повернувшись спиной к терминалам, попивая кофе, еще двое читали журналы. Картина вполне традиционная до тех пор, пока что-то не выходило из-под контроля.
— Мое задание, похоже, накрылось. Я вернулась, а двери не открываются и мой стол куда-то убрали. Может, они таким образом хотят мне что-то сказать?
— Здесь так не делается. Давай твой пропуск, я посмотрю.
Линда протянула ему пропуск.
— Можно мне пока взглянуть на списки распределений по кабинетам? Не хотелось бы, чтобы меня запихнули в какой-нибудь угол.
— Будь как дома, — сказал Машуд и придвинул ей ближайший стул на колесиках. — Четвертый терминал свободен.
Четвертый терминал стоял рядом с настольным лазерным принтером, который они использовали для распечаток, чтобы уточнить сомнительные места в программе. Линда ввела свое имя в указатель распределения по кабинетам, но в ответ ничего не получила, не появилось даже название ее отдела. Единственное, что она заметила, — это маленький значок рядом со своей фамилией, скрытый символ, который не появился бы на экране обычного компьютера, но она пользовалась четвертым терминалом, на который программисты для собственного удобства вывели все скрытые символы. Этот флажок означал, что кто-то в здании попросил уведомить его о появлении Линды и ее местопребывании.
Когда Линда подошла, Машуд как раз заканчивал перекодировку ее пропуска.
— Пока люди наверху не оформят свои бумажки и не заложат тебя обратно в компьютер, я мало что могу сделать. Я нанес основной код, чтобы ты могла передвигаться по зоне свободного доступа, не наталкиваясь каждый раз на закрытую дверь. В остальных зонах тебе придется звонить в комплекс охраны и просить разрешения.
— Как глупо!
— Потерпи пару дней. К тому же это прекрасный предлог, чтобы зайти ко мне еще раз.
Линда пошла к двери:
— Еще увидимся, Гилберт.
Машуд приложил руку к сердцу, изобразив покорность судьбе.
— Неужели я буду так счастлив? — произнес он.
Кто-то спешил ей навстречу по стеклянному коридору, словно он долго ждал ее возвращения, о котором ему только что сообщили.
— Вы Линда Маккей? Меня зовут Питер Виверо. Можем мы где-нибудь поговорить?
Маленькое кафе-бар выходило окнами в городской парк. Они часто бывали здесь в прежние дни, но теперь многих перевели в другие отделы или даже другие компании. Отделка кафе не изменилась, хотя официант был уже другой. Они сели за угловой столик. Было еще рано, других посетителей не оказалось.