— Это кафетерий или зал заседаний? — спросила Линда, ставя стул рядом с Жан-Полем.
Жан-Поль подвинулся, чтобы она могла сесть.
— Привет, Линда. Хочешь кофе? — спросил Машуд.
— Спасибо, Гилберт. Не забывай, у меня мало времени.
— Да, конечно.
Машуд достал связку ключей, выбрал один, повозился, отцепил его от кольца и протянул Линде:
— Может, потом выпьешь с нами?
— Если вы еще здесь будете, — сказала она. — Что мне делать с ключом, если вас уже не будет?
— Кто-нибудь обязательно будет, — сказал Машуд. Жан-Поль закивал головой.
— Хорошо, — сказала Линда и направилась к выходу.
Она шла и время от времени оглядывалась, но сзади никого не было. В стеклянном коридоре, разделявшем два отделения компьютерной секции, еще можно было сделать вид, будто она кое-что оставила здесь днем и пришла в надежде кого-нибудь застать.
Но всякие объяснения потеряли смысл, когда она достала ключ, который одолжил ей Машуд.
Придется поверить на слово, что до восьми пятидесяти она в полной безопасности, в конце концов Машуд должен такие вещи знать. Никто сюда не придет до назначенного времени, если охранников не поднимут по тревоге. Она подошла к двери. Темная тень на стекле последовала за ней.
Открыв дверь, Линда услышала низкий гул кондиционеров, температура упала на несколько градусов. Помещение освещали только дежурные огни. Линда не могла избавиться от ощущения, что она двигается по пещере, в которой обитают неведомые безымянные существа. Даже когда они спали, во мраке горели их глаза: зеленые функциональные огоньки и красные огни индикаторов подключения к сети.
«Давай, Линда», — сказала она себе и включила лампу у четвертого терминала.
Она, конечно, знала, что это будет непросто. Распечатка, которую она видела днем, заполняла три мешка для мусора. Перевязанные проволокой, они ждали, когда уборщик заберет их утром. Хорошо еще, что их в тот же день не отправили в бумагорезку. Впрочем, все, кто работал в главном корпусе, знали, что вспомогательные службы заканчивают работу ровно в пять, в одну минуту шестого они уже направляются к подземной автостоянке. Завтра эти рулоны превратятся в конфетти, но сегодня они страшнее динамита.
Линда умела немного программировать и надеялась, что сумеет разыскать то, что ей нужно. Прежде всего она достала мятые листы распечатки и попыталась разобраться в строках кодировки. Последовательные ряды цифр, неважно, поймет она их или нет, будут означать кусок программы, которая распечатана шаг за шагом, чтобы ее могли проверить те, кто ее составил. Экраны остальных терминалов не вмещали больше двух дюжин строк за раз, поэтому они пустили распечатку на принтер.
Во втором мешке оказались сравнительно свежие цифры, которые она искала. Линда вытянула из мешка рулон побольше и разложила его под лампой. Она почти ничего не понимала, и это существенно облегчало просмотр. В конце концов оказалось, что в этих двух рулонах она не поняла вообще ничего, она отложила их в сторону и вытянула из мешка следующую порцию.
Линда потеряла представление о времени и не знала, сколько у нее ушло на поиск того, что ей было нужно. Посмотрев на часы, она увидела, что прошло больше часа.
Распечатка программы «Октябрь» начиналась с обычной процедуры защиты данных от несанкционированного доступа и включала четыре различных уровня защиты. Она тут же поняла, что нашла то, что искала, поскольку эта всеобъемлющая защита напоминала запертую шкатулку в закрытой комнате. Известный ей пароль «Октябрь» допускал пользователя к самому примитивному, уровню файла. Дополнительные ключи к шифру допускали к более значимым разделам. И только «Валькирия» — распечатка наиболее авторитетных имен и кодов к ним — позволяла получить полную картину.
Линда оторвала нужный кусок и отложила в сторону. Она напала на золотую жилу, но это было еще не все. Наведя порядок в мешках с мусором и убрав их в сторону, она подошла к полке с дискетами, висевшей позади терминалов.
Возможно, слова Виверо не убедили ее, но распечатка сделала это за него. Четыре уровня глубокой секретности при том, что наиболее важная информация доступна только членам правления и начальникам подразделений — с таким ей еще не приходилось сталкиваться. Она знала точно: простое стремление уменьшить неприятные последствия медицинской ошибки не могло служить достаточным основанием для подобной секретности. Если она попадется сейчас, ее не просто уволят, ее посадят. По статье за промышленный шпионаж здесь, в Швейцарии можно крепко завязнуть.