— Я видела вас раньше. — Ее голос глухо доносился из салона машины. — Вы не у «Ризингер-Жено» работаете?
— Откуда вы знаете? — спросил он, но гораздо больше его интересовало, почему один из проводов, идущих к аккумулятору, был отсоединен и свисал сбоку. Он нагнулся пониже, чтобы рассмотреть его внимательнее, благодаря этому движению мешочек с песком, который должен был свалить его с ног, только слегка коснулся его головы, и он растянулся рядом с машиной.
Головная боль пропала — теперь он вообще перестал ощущать свою голову, скорее у него на плечах очутился какой-то раздавленный гнилой фрукт. Он попытался встать, но не смог. Кто-то оттащил его от машины и перевернул на спину. Виверо увидел смутные очертания мужчины и женщины, той самой женщины, они возвышались над ним.
— Достань пропуск, — сказала она мужчине, ее голос звучал так, словно она звала с дальнего конца пустого бассейна. — Ты его едва задел.
— Он дернулся, — оправдывался мужчина.
— Проверь карманы пиджака.
В глазах Виверо мир предстал искаженным и раздутым, словно отражался в колпаке колеса. Виверо понимал, что это не из-за того, что колесо «фиесты» подпирало ему спину. Все дело было в том дрянном суррогате, который он получил вместо головы. Мужчина наклонился к нему, заполнив собой все пространство от края до края. Виверо знал, что должен драться, и он сделал попытку. Интересно, увенчалась ли она успехом.
Очевидно, нет, поскольку мужчине не составило никакого труда обыскать его карманы.
— У него кровь, — сказал мужчина.
— А что тебя удивляет? — спросила женщина.
Кровь. Значит, его ранили. Он, раненый, лежит тут, а они его грабят. Драться он не в состоянии, значит, нужно бежать.
На стоянке его увидит сторож. Все, что нужно, это выбраться из-под навеса на открытое пространство. При нормальных обстоятельствах это не составило бы никакого труда, но достаточно сложно, если приходится думать червивой тыквой вместо головы.
Он попытался встать. Мужчина легко толкнул его обратно и продолжал шарить по карманам, но Виверо снова вскочил. Откуда только силы взялись? Мужчина потерял равновесие и упал навзничь. Виверо уже был на ногах, а открытая стоянка была прямо перед ним.
Кто-то сыграл с ним злую шутку. Все происходящее напоминало съемку фильма в замедленном темпе, все его усилия ни к чему не вели. Он увидел, как женщина приблизилась и оказалась прямо перед ним. Воздух был густой-густой, как мед, он никак не мог сдвинуться с места в этом воздухе. У нее в руке был мешочек с песком.
— Ты же не полотенцем размахиваешь, — объясняла она мужчине, который был где-то сзади, вне поля зрения. — Это нужно делать твердой рукой, вот так…
Мешок с песком превратился в неясное пятно.
Всего несколько минут назад Виверо мечтал о том, чтобы оказаться в темной комнате.
Рашель помогла ему попасть туда.
Глава 29
Джим выслушал все, что они ему объяснили. Роджер говорил мало, но когда подошла его очередь, он показал Джиму сложенную распечатку в папке для бумаг, застегнул молнию на папке и протянул ее Джиму. Рашель помогла ему надеть новый пиджак, и все трое спустились к машине.
На этот раз ему не пришлось пользоваться служебным лифтом. Сейчас, когда его постриг гостиничный парикмахер и на нем была приличная одежда, он выглядел, как никогда респектабельно. Денег они за это не платили, но этот грех Рашель прекрасно могла взять на себя. Джиму нужно было сосредоточиться на том заявлении, которое он собирался сделать адвокатам.
«И сделать убедительно», — сказал он себе.
Рашель обо всем договорилась. Один из партнеров адвокатской фирмы будет ожидать его, и только его одного. Не должно возникнуть ни малейшего подозрения в том, что в одном производстве соединится несколько исковых требований, чтобы никто не подумал, будто компания субсидирует какую-то махинацию с целью дискредитировать обвинения по проекту «Апрель». Джим и файлы «Октября» должны были говорить сами за себя.
Они с Рашель сидели в фойе гостиницы с кондиционером и нервничали среди мрамора и хрома, пока Роджер ходил за машиной. Вокруг них на мягких диванах и креслах сидели бизнесмены, читали газеты и дожидались тех, кому назначили свидание. Минуты через две Рашель тронула его за руку. К дверям подъехала их красная «фиеста», они пошли к машине. Казалось, Рашель нервничает больше, чем он сам.
Джим пригнулся на заднем сиденье, и Рашель, на всякий случай, набросила на него сверху плед. Она вполоборота сидела на пассажирском месте, наблюдая за тем, что творилось на улице. Джим лежал, вцепившись в кожаную папку, словно она могла спасти ему жизнь — так оно, впрочем, и было на самом деле. Он чувствовал каждый поворот машины. Минут через десять после того, как они постояли у какого-то автоматического шлагбаума, он заметил из-под пледа, что в машине внезапно стало темно.