Я решил и детей вывезти на всё лето домой. Единственно, я боялся реакции Изидора на старый дом. Однако мы могли поселиться и в Петреце или Липнице. Сборы наши затянулись на целых два дня. Наконец наш поезд выдвинулся из Вены в сторону Дёлявара.
Перед самым выездом из венского нашего особняка принесли мне новое письмо от Франца. Там было написано только одно: «Швы на куполе расходятся».
Так я понял, что предчувствия меня не обманывают. Импозантное здание рушится, и надо срочно придумывать, как его спасти, пока не случилось самое страшное. Видно, что-то такое было написано на моём лице, что тётушка обеспокоенно спросила:
- Иван, что-то случилось плохое?
- И да, и нет, графиня. По крайней мере, все живы, и это уже хорошо. – и я ободряюще улыбнулся.
Дорогу нам скрашивали разговоры, красота летнего пейзажа, но очень портила жара. В итоге мы решили рано вставать, ехать до полудня, потом искать убежище, а путь продолжать после пяти вечера и допоздна. Как раз возле нашей усадьбы в Чеспреге нас застала гроза с сильным ливнем. Было ощущение, что в небе что-то ломается или взрываются бочки с порохом. Лило так, что одежда промокала насквозь в одну минуту, и холод мгновенно пробирал пленника водяных струй.
Кучеру удалось подкатить карету прямо к крыльцу. Детей я завернул в одеяла и на руках внёс в дом, а тётушка пробежала в накидке. Слугам я приказал развести огонь в каминах и всех промокших высушить и напоить тёплым бульоном и чаем. А кучерам я даже выделил виньяк из своего погреба, предварительно и сам опрокинув в себя несколько глотков прекрасного обжигающего и согревающего золотистого напитка.
Хорошо было сидеть у камина с детьми, завернувшись в плед, и читать книгу со старыми легендами. В камине потрескивали поленья, потихоньку пожираемые живым пламенем. За окном бушевала буря. А внутри было тепло и уютно. И вдруг я подумал, что нам никто другой не нужен, нам хорошо вот так вместе.
К утру следующего дня грозы прекратились. Мы двинулись дальше в путь. Воздух стоял свежий, так что детей даже пришлось в карете укрыть тёплым одеялом. Без особых приключений добрались мы до старого тётушкиного имения, где заночевали. Дорогой я долго размышлял о том, где лучше нам остановиться, и выбрал в конце концов Петрец. Из него ближе всего было добираться и в Липницу, и в Дёлявар. Старый городской дом не хранил никаких воспоминаний. Так что на следующий день нам предстояло долгое путешествие до ночлега. Выехали мы ещё до рассвета. Детей устроили в карету сонными, а я решился ехать верхом. Знакомые с детства пейзажи бередили душу, навевая сонмы воспоминаний.
В Петрец мы прибыли поздно вечером. Дорога была мокрой от прошедших дождей. Несколько слуг, посланных вперёд, открыли дом, проветрили его и растопили камины. Так что с дороги сразу мы оказались в тепле и уюте.
Надо заметить, это был единственный особняк в наших землях, построенный задолго до нас с Антуном. Когда-то это было здание ратуши, но потом, когда Петрец вошёл в состав властелинства и перестал быть самостоятельным городом, ратушу упразднили. Тут были канцелярии местных чиновников. Антун, купив это властелинство, забрал здание себе под особняк и перестроил.
Участок, на котором стоял этот дом, был треугольным, так как находился на углу двух улиц, сходящихся к центральной площади. Брат мой перестроил и другое здание на участке под службы. Так что у нас в распоряжении была вполне симпатичная небольшая городская усадьба.
Посланные вперёд слуги открыли и проветрили дом, прибрались и зажгли свечи. Так что дом встретил нас приветливо, тёплым светом и чистым воздухом. Постели были заправлены и пахли свежестью.
Тётушка помогла уложить детей. Я остался рассказать им сказку на ночь. Затем и я предался объятиям Морфея. Утром я встал спозаранку, оседлал своего Черныша и поехал в Дёлявар. Увы, предчувствия меня не обманули. Когда я добрался до лечебного парка, печальное зрелище предстало глазам моим. Импозантное здание «Иоханнесбада» выглядело как после расстрела тяжёлой артиллерией.
Прошедшие дожди подмыли грунт под беседкой над источником. Плохо укреплённый участок глинистой земли сполз в бассейн, подкосив колонны, на которых держался изящный купол. Тот рухнул прямо в глинистую жижу, а балки, что связывали его с основным зданием, увлекли за собою переднюю стену. В итоге обрушилась и стена, и высокий изящный кров над банями.