Я велел позвать пред свои светлые очи того французишку Оноре, кажется Гренвиля. Когда это несчастье явилось передо мной, потребовал я объяснений. Однако горе-архитектор ничего мне объяснить не смог, даже того, что я сам смог понять, благодаря своему инженерному образованию. Увы, я оставил его руководить работами по разбору завалов, после чего велел ему убираться из моих владений раз и навсегда.
В то же время позвал я из Веревцы старого стреляного воробъя и придворного инженера Пеяковичей Герта фон Шульце. Он осмотрел развалины, почесал за ухом.
- Купол на дне! Много видел я в жизни чудес, но такое вижу впервые, граф.
- И что Вы мне предложите, герр фон Шульце?
- Думаю, что тут есть поток подземных тёплых вод, которые не учёл мой юнный коллега. Так что я бы предложил флигели укоротить, создав между два здания канал и отвести подземную воду в специальный подземный охладитель. Так мы получим и холодную лечебную воду для ванн, и защитим фундамент. Бассейн придётся углубить после очистки, и укрепить его стенки. Ну, и здание будет простой формы, зато стоять будет долго.
- Так тому и быть, господин инженер! Я доверяю Вам эту работу.
На том разошлись мы с фон Шульце и с Гренвилем. Печально шествовал я своим парком, когда меня окликнул женский голос:
-Граф!
Звук этого голоса показался мне знакомым. Что-то из давно забытых дней... Я обернулся. Ко мне с горделивой осанкой приближалась немолодая уже дама, очень строго одетая, с высокой причёской из тёмных с проседью волос.
- Рад привествовать Вас, моя баронесса! Столько лет прошло! Какими судьбами у нас? - поздоровался я с баронессой Виттенштайн, моей итальянской знакомой
- О, граф, Вы ещё помните меня? Вы поразили меня в самое сердце. Правда я давно уже не та юная Тереза Виттенштайн, а графиня Тереза Кауниц. Приятно видеть вновь старого друга, граф Якович!
- Мне вдвойне приятно, графиня. Вы принесли с собою светлые воспоминания о моей молодости!
- Но граф, перейдём к делу. Совсем не затем звала я Вас, чтобы предаваться воспоминаниям. Ваши воды порекомендовали мне мои добрые друзья фон Рекк, что были у Вас в прошлом году. И вот мы с Ли... О, да, Ли, принеси мне зонтик! Я оставила его на скамейке! - последние слова обращены были к спутнице графини, что была за её спиною и которую я прежде и не приметил.
Девушка – а это была весьма юная особа – метнулась к скамейке за зонтиком, а графиня, понизив голос, продолжила:
- Ли – дочь покойной кузины моего нынешнего мужа. Бедняжка, она рано потеряла мать, отец её почти пропил их состояние, а сестра сбежала с офицером. Ей не найти хорошей партии никогда, но со мною она хотя бы будет лишена соблазнов! – Компаньонка между тем весьма проворно вернулась с зонтиком и подала его графине. – Итак, граф! – графиня снова подняла голос – что же мы застали у Вас? Сначала нас поселили в прекрасные апартаменты в новом изящном здании, но не прошло и трёх дней, как нас выселили под предлогом непонятного ремонта! Нас поселили в городе, у каких-то ремесленников, ибо, как сказал управляющий, здесь нет достаточно места, чтобы разместить всех желающих! А корпус, где мы жили, никто и не думает ремонтировать! И что я должна буду рассказать своим друзьям?
- О, графиня, простите, произошло, по видимому, недоразумение! Однако, я могу вас проводить к корпусу, чтобы Вы убедились, что в нём жить невозможно. Вы, возможно, не знаете, но в нём упал купол и разрушилась часть наружной стены. Здание будет перестроено. Что касается размещения, то, я надеюсь, мы решим это недоразумение.
Я подозвал одного из слуг, и велел пригласить моего управляющего. В ожидании Франца мы прогулялись до разрушенного Йоханнесбада, и графиня своими глазами увидела руины корпуса, в котором ещё недавно жила. Для дамы это был шок. А наперсница её едва не начала плакать, по крайней мере глаза её увлажнились, а нижняя губа начала подрагивать. Это выглядело так по-детски и мило, что мне захотелось обнять её и утешить.
Наконец явился господин Заубер, мой управляющий. Я вкратце изложил претензии госпожи графини и предложил открыть мой дворец для благородных гостей, попросив оставить только мой кабинет и спальню. Франц извинился, сославшись на множество дел вокруг разрушенного корпуса и большую спешку, и обещал решить вопрос в тот же день.
Действительно, к вечеру мои гостьи были уже размещены во дворце на мужской половине со всеми удобствами. Также ещё одно благородное семейство разместилось на бывшей женской половине, а в первом этаже нашлось место для трёх офицеров.