Антун решил здесь соорудить лечебницу по примеру той, что он начал строить в Дёляваре. Но успел лишь построить лёгкий павильон над источником да гостевой дом «Квелла» - «Источник». Я продолжил его дело, да с размахом. На берегу пруда соорудил «Мраморные купальни» - строгое здание в классическом стиле как воспоминание о Старом Риме, а на другом берегу – «Римские бани». На ту же тему. Для приезжих был предусмотрен целый корпус в два этажа. Однако он быстро оказался мал. Война выплёвывала к нам всё больше и больше раненых. Так что в итоге пришлось мне вдоль улицы, в продолжение первого здания, построить и второй корпус, госпитальный, также в два этажа. Комнаты в нём были небольшими, так что в одной помещалось отсилы трое пациентов, зато можно было разместить всех желающих. Между зданий я распорядился создать цветущий партер, так что больные прогуливались и сидели на скамеечках среди цветов или на берегу небольшого овального пруда. Некоторые даже катались на лодках с местными девушками.
Нашу процессию встетил лекарь, мой старый приятель и муж Анджи, Джузеппе Ровальди. Мы нечасто встречались, особенно в последнее время. Однако сейчас поприветствовали друг друга как старые друзья. Я расспросил Джузеппе о семье. Старшие дети уже весьма выросли и делали большие успехи в учёбе. Анджа подарила мужу сына и ещё близнецов-мальчиков, так что итальянец был безмерно счастлив. За прошедшее время семейство Ровальди обзавелось своим домом в два этажа в Липнице, прямо напротив лечебницы. Я обещал навестить моих друзей.
Дети облепили тётушку и Алойзию, и пытались вызвать их на игру, так что дамам моим было непросто. Я познакомил графиню фон Кауниц с моим лекарем, и мы все вместе отправились на прогулку по парку. Тереза шла впереди, обсуждая с доктором методики лечения и симптомы болезней. Неожиданно вышло, что Алойзия оказалась в паре со мной, а дети повисли на тётушке.
Вначале мы шли молча, погружённые каждый в свои мысли. Но потичасто хоньку начали разговор о погоде, красоте здешних мест. Я начал рассказывать о лечебнице, о том, что собираюсь тут сделать. Лола, почему-то про себя я начал называть её так, вставляла иногда замечание или реплику. Что меня удивило, часто это были вполне дельные замечания. Что-что, но у девушки была и смекалка, и хозяйственная хватка. Это мне импонировало.
Так, она мне предложила идею разливать минеральную воду в бутылки и продавать. У меня уже было стекольное производство в Дёляваре, но я подумал, что правильнее построить ещё одну фабрику прямо здесь, тем более, что тут был и песок, была речка, а в лесах было довольно дров.
Мы нагнали Джузеппе и Терезу, и поделились идеей с ними. Мой лекарь воспринял мысль о продаже воды с энтузиазмом, а Тереза со скептицизмом. Впрочем, графиня ныче была особенно нерасположена. Даже прогулка прекрасным парком и на свежем воздухе не переменила этого расположения.
- Я думаю, мы осмотрели весь комплекс? Неправда ли? Дорогой граф, с прискорбием сообщаю, что мы с Ли отбываем. Увидимся через полгода! Дорогая моя Матильда! Благодарю Вас за гостеприимство! Берегите себя! Дети, подойдите, я вас поцелую!
Целый каскад распоряжений, нас завертела рутина расставания, и вот гостьи уже в своей карете, Лола грустно машет нам рукой в окно экипажа... Полгода. Что значат полгода в масштабе чувств? Выдержит ли хрупкий мостик между нами такое испытание? Кто знает...
Прошло некоторое время после отъезда графини фон Кауниц и её воспитанницы. Множество забот поглотили моё внимание, и я весьма редко вспоминал происшествия начала лета. К осени мы вернулись в Вену, так как дети должны были продолжить учёбу, а меня звали дела. Уже было известно о новой конституции во Франции, а летом Франция и Пруссия заключили Базельский мир, что меняло расстановку сил в целом. Также, в предыдущем году в Польше произошло восстание Костюшко. Русские войска подавили его под предлогом защиты православного населения, и наши и прусские политики сделали всё возможное, а может даже и невозможное, чтобы Россия не отобрала себе оставшиеся польские земли целиком. Переговоры затягивались. Каждое заседание совета было бурным и нервным.
Наконец в октябре удалось завершить переговоры. И если по разделу 1772 года Австрии отошли Краков, Сандомерж и Люблин, теперь Империи достались земли Галичины с её жемчужиной – Лембергом. Пруссии, конечно, отошли самые развитые польские земли, а России самые отсталые, почти исключительно сельские. Австрия же получила «золотую серединку». Лемберг к тому времени был крупным торговым центром на пересечении множества дорог, имел собственный университет и в нём процветало ремесло, со времён первого раздела Польши ещё и столицей Королевства Галиции и Лодомерии. В городе выходила даже своя газета, а с недавнего времени был свой театр. Это было, без сомнения, удачное приобретение для нашего государства.