Тем неприятнее было сознавать, что на севере мы потерпели огромное дипломатическое поражение. Пруссия и Испания заключили с Францией мир, оставив на континенте Австрию одну на защите традиционных устоев общества и веры. Практически, Франции были развязаны руки для решения внутренних проблем и для внешней экспансии. На нашу страну неумолимо надвигалась угроза новой войны.
Лола часто писала мне пространные грустные письма. Их чтение меня забавляло. Текст этих посланий был наивен. Чаще всего в них было описание произошедшего за пару-тройку дней, неизменные уверения в любви да цитаты из любимого ею сборника стихов. В каждом письме был обязательный привет «милой Анне и шаловливому Изидору». Приветы я детям передавал. Иногда адресаты встречали в штыки приветствия от Алойзии, иногда вспоминали короткое знакомство, и тогда смеялись шалостям. Эти вторые проблески радости давали мне надежду, что идея жениться на девице Дозенберг не так уж и плоха.
Отвечал я на письма Алойзии нечасто и сухо, стараясь не давать ей ложных надежд. Сам я своих чувств не понимал. Всё было совсем не так как в других случаях. Я был не уверен в самой девушке, в её характере, меня смущала разница в возрасте и положении, наконец. Мужчина в годах и девочка практически в два раза моложе. С другой стороны – мужчина с положением и девушка без видов и перспектив. Слишком большая разница, слишком. Физически она меня привлекала, это я не мог отрицать. Но на этом невозможно построить прочных отношений. Что ещё могло нас связывать сильнее, чем физическое влечение?
С Эржбетою у нас было сродство душ, как выражаются поэты. Мы точно дышали одним воздухом, наши мысли текли в одном направлении. Как это говорят – что любовь это не тогда, когда смотришь друг на друга, а когда смотришь вместе в одном направлении? Потеря первой жены была таким ударом, от которого я мог оправиться лишь физически, но часть души умерла вместе с любимой.
Удивительная связь с Анджей также держалась на каком-то духовном единении, хотя больше на восхищении благородством её души, смелостью и силой духа. Что могло меня соединить душевно с малышкой Ли? Я искал и не находил ответа. Одно лишь обещание, данное, чтобы не лишить девушку остатка репутации. Достаточно ли для жизни?
В конце осени пришло нам приглашение провести Рождество в поместье фон Кауниц. Я написал ответное письмо с благодарностями и сообщил, что мы приедем с графиней Матильдой и моими детьми. Также сообщил я, что решение моё неизменно, и если протеже семьи фон Кауниц также не переменила своё мнение, то я готов исполнить своё обещание. Конечно, больших празднеств в столице по этому поводу ни я, ни мои друзья устраивать не предполагали, так что я просил их приготовить к церемонии подходящую капеллу или сельскую церковь. Также посылал я на эти цели некоторую сумму денег. Ибо никогда не любил оставаться должен кому-либо.
Сам я в Вене заказал себе новый мундир с оторочкой мехом куницы и галунами. Несмотря на то, что я давно уж не состоял в гвардии, форма всё ещё смотрелась на мне великолепно и очень меня молодила. Заказал я новое платье и детям, а также тётушке. Так, в хлопотах да заседаниях и пролетела осень.
Началась зима. В наших краях зимы обычно тёплые. Снег если и выпадает, то на пару недель в году. Но в этот раз снег выпал в середине ноября, и затем расстаял, затем снова выпал. На дорогах кое-где образовалась наледь, некоторые реки стали слишком полноводными.
Я опасался что из-за погоды поездка сорвётся. Но неожиданно к середине месяца изрядно потеплело. Дороги просохли и можно было ехать. Нет, я не ощущал себя счастливым. Больше того, скорее я лелеял в себе чувство выполненного долга да ответственности за судьбу детей.
Дети радовались поездке, так как и они получили обновки, книги в дорогу и их вела жажда новых впечатлений.
Мы выехали в гости в середине декабря, как только Совет ушёл на рождественские каникулы. В воздухе что-то копилось, но ещё не было никаких ясных действий ни во Франции, ни в Англии, ни в Пруссии. Такое затишье перед бурей. Пока темой для разговоров были новоприсоединённые земли да аппетиты варварской России. Было удивительно, как этот малозаметный ранее восточный монстр за полстолетия неожиданно стал играть на международной арене столь заметную роль, что с ним пришлось считаться. С Россией пришлось договариваться о разделе Польши, причём почти в унизительном положении опоздавших. Царица всё решила, а нам пришлось мириться да клянчить остатки! Это вызывало раздражение. Впрочем, мне уже некогда было задумываться о большой политике, когда предстояла судьбоносная для семьи поездка.