Низкие серые облака стелились над землёй. Сильный холодный ветер гнул ветви деревьев. Рискнуть, не осматривать Брюнн с его старым замком и собором, а вместо этого попробовать достичь поместья фон Кауниц? Это ведь совсем недалеко. Правда сильный ветер опасен. Однако возможность застрять здесь из-за непогоды и раскисших дорог, или быть заметёнными снегом в Брюнне, на постоялом дворе?
Решено. Едем. Если судьба, то этот старый город мы осмотрим на обратной дороге. Я поднял сына, и мы стали собираться. Слугам пришлось носиться как угорелым. Зато через час мы уже были готовы в путь. Даже тётушка собралась очень быстро. Всех подгоняла в путь мысль о тёплых спальнях в большом поместьи.
В дороге мы также спасались от холода пледами. Дети дремали, а мы с тётушкой беседовали о перипетиях родословных, о моей будущей женитьбе да о том, как сложится жизнь далее. Больше всего беспокоил меня Изидор. Мальчик с живой фантазией и недюжинным умом, он отличался при этом тонкою нервной организацией. Его мучили страхи, что, учитывая его историю, неудивительно. Ему многое удавалось делать, но всё, что он начинал – он бросал недоделанным. Пожалуй, только страсть к актёрству, к театру, оставалась неизменною. Остальные увлечения приходили и уходили.
В задумчивости я едва не пропустил, как проехали мы Остерлиц и прибыли в поместье наших друзей. Нас встречали с фонарями и пледами во дворе. Хозяева вышли на крыльцо, нас буквально бегом ввели в дом и разместили в высокой белой гостиной с зеркалами отогреваться у камина.
Глава 39. Нойстерлиц
Когда мы подъезжали, смеркалось. Поэтому нам не удалось разглядеть главный дом поместья наших друзей. Однако масштаб помещений, в которые мы попали, нас впечатлил. Лестничная зала, белая с золотом, привела нас в бельэтаж. Когда распахнулись двери, мы оказались в белой полуротонде с прекрасными большими хрустальными люстрами. Отсюда нас провели в гостиную, вытянутой формы, уютную, но строгую. Главным украшением этой гостиной был лепной потолок с расписным плафоном посередине. На плафоне была представлена мифологическая сцена прославления какого-то божества. Вторым украшением был мраморный камин в торце помещения. Строгую белизну стен разбивали большие портреты владельцев замка в тёмных рамах от пола до потолка.
Семейство Терезы и её мужа приняло нас тепло. Нас разместили за высоким столом с золочёными ножками. Слуги принесли варёное вино, которое, помнится, называется ещё глинтвейн. Детям вино сильно разбавили тёплой водой. Затем последовали сладости. В этот момент в комнате появилась Алойзия.
Я не ожидал, что так отреагирую на её появление. Мне казалось, что за полгода страстные чувства притупились, что я успел подзабыть девушку. Но нет. Стоило ей войти в комнату, как я вновь поддался её очарованию. Сердце стало гнать кровь по жилам быстрее, и словно пыталось вырваться из клетки. Губы пересохли, руки непроизвольно сжались на салфетке, скомкав её.
Она вошла, не поднимая на нас глаз, присела в реверансе и присоединилась к своим покровителям за другим столом. Страх пронзил моё сердце. Она меня забыла? Или всё это вообще была игра? Ни взгляда, ни слова... Ну, впрочем, неволить я её не собирался. Если она сама захочет – то, безусловно, всё будет. Если нет – стар я отказы получать.
Когда мы окончательно согрелись, нас разместили в гостевых комнатах в левой части дворца. Всё более и более понимал я, что этот дворец огромен. Наши спальни расположились даже не в конце коридора, а в его середине. У меня в комнате был огромный камин, обложенный коричневой глазурованной плиткой. От него исходило тепло. Я переоделся в сорочку, завернулся в одеяло, пахнущее хрусткой свежестью, и провалился в сон.
Пробудился я рано, по давней своей привычке. Оделся быстро и вышел на прогулку в сад. Полусонные слуги с удивлением провожали меня взглядом на пути до дверей. С тяжёлым скрипом отворилась входная дубовая дверь, и я застыл, заворожённый.
Передо мною расстилался французский сад, изящный в своей простоте и геометрической выверенности, покрытый свежей изморозью. Фигурно обрезанные кусты, газоны и дорожки – всё было подёрнуто белой дымкой, припорошено пудрой снега. Низкие тучи серой ватой свисали почти до земли. Зимняя, строгая и немного пугающая гармония.
Я шёл по дорожкам, разглядывая красоту парка и подмечая удачные приёмы украшения. Надо бы взять на заметку, у меня есть что так украсить – от дёляварского парка-перивоя до вполне равнинного парка в Липнице.