Ночью с Антуном случился кризис, поднялась температура, он задыхался. Срочно вызвали лекаря, прислуга в неверном свете светильников металась по флигелю и двору. Тётушка провела ночь у постели больного, а я укрылся в часовне, где на коленях молил всех святых за брата. В углу краем глаза я отметил тёмную фигуру отца, но мне было не до него. Гнетущее чувство бессилия и какой-то вины не давало мне мира.
Утро не принесло большого облегчения. Жар спал, но брат лежал без сознания. Мы сменялись у постели,но состояние его не менялось.
Вечером у изголовья больного появился Дёрдь. Он провёл с Туном целую ночь. Наутро Антун открыл глаза и попросил бульон. Мы очень обрадовались. После того дня брат мой пошёл на поправку, но больше не говорил о своей любви. Настало время мне возвратиться в Вену, а брата семья Дюкори увезла на воды в Хевиз.
Время за учёбой летело незаметно. Поэтому я был просто потрясён, когда перед Рождеством мне пришло приглашение на свадьбу Дёрдя Дюкори и Маргареты Кюс. Маргарета? Я вдруг вспомнил серые очи с поволокой, нежное лицо в обрамлении каштановых локонов. А ведь мы даже переписывались несколько месяцев. Правда, переписка как-то сошла на нет понемногу без объяснений. Я писал несколько раз после того, но не получил ни одного письма от милой девы. Неужели в том причина? О, коварная дева! Вначале думал я не ехать, сославшись на учёбу. Но мне стало жалко тётушки. Она, бедная, приняла нас как родных, пеклась о нас словно вторая мама, а я не приеду порадоваться счастью кузена. Некрасиво выйдет. Надо ехать. Но чем зацелить сердечную рану? В итоге решил я на свадьбе заняться соблазнением какой-нибудь девицы из подруг Маргареты.
Дорога показалась очень долгой. Тётушка прислала за мной карету. Я думал, что Тун уже в Вене, но оказалось, что он в поместье родных, так что я ехал один.
***
Тётушка была счастлива, что я приехал. Очень рад был и брат. Остальным было не до меня. Приготовления к свадьбе перевернули дом вверх ногами. Зизи, повзрослевшая и похорошевшая, порхала по дому, помогая своей матушке в организации торжества и примеряя платья. Дёрдь просто витал в облаках, а Дюла, наоборот, дома не ночевал, пропадая где-то с друзьями-охотниками. Мы присоединились к подготовке торжества – помогали украшать залу, посещали с тётушкой и Дёрдем соседей, Антун ездил с женихом в церковь к священнику. В общем, суета.
Вечером накануне мужская половина дома и приехавшие полковые друзья кузена отправилась в ближайший городок «безобразничать». Нашли небольшой весёлый кабачок с вывеской «Фо таль» - «деревянная тарелка», заняли в нём лучшие места и забрали всё горячительное из погребка. Подавальщица отплясывала для нас на столе, молодые мужчины придумывали забавы одна другой глупее, и наконец, уже совсем пьяные, мы поехали к цыганам в табор. Песни цыган бередили душу, а игра на скрипке разрывала моё пьяное сердце. Кажется я даже залился пьяными слезами, сам не знаю отчего, и одна молоденькая цыганочка принялась меня утешать.
-Дай, барин, погадаю! Одна любовь тебя оставила, но не грусти, соколик. Ждёт тебя дорога, потом страх страшный, а потом дом и любовь, детки, а потом большой дом и ещё любовь, и потомки твои будут известны, и род твой не пресечётся.
Голова кружилась, и мне было всё равно, ждёт ли большой дом или казённый, и любви я хотел сейчас. Но девушка обернулась к Антуну:
- А тебя, барин, ждет много работы, и желание твоего рода исполнится на тебе. Но нет тебе счастья, и не будет у тебя детей.
Тун усмехнулся и сказал:
-Пустое это всё. Одни предрассудки. Пусти, милая, я выйду проветриться.
Долго мы гуляли, однако кто-то вспомнил, что свадьба в середине дня, и негоже будет явиться всем смурными после буйного веселья, так что мы уехали ещё затемно.
Наконец настал день торжества. Утром мы все потратили не один час, чтобы одеться и привести себя в порядок. Вчерашняя ночь дала о себе знать. Я проснулся с головной болью, и утро пришлось начинать с чоканчика сливовицы. Брат был в таком же состоянии, но хуже всех был жених, точно он ночью хотел забыться, точно боялся новой жизни. Наконец бледные, осунувшиеся, но зато напомаженные и в парадных одеяниях мы выехали к дому невесты.
Перед домом Кюсовых нам пришлось спешиться, так как крупное бревно загораживало вьезд. Когда Дёрдь и Антун отволокли его в сторону, оказалось, что ворота заперты на замок, а ключ у кого-то из девушек со стороны невесты, и Антуну пришлось перецеловаться с доброй половиной их прежде чем калитку открыли.