Молодые появились из боковых дверей, держась за руки. Из других дверей вышел Антун с ситом в руках и призвал гостей «намыть молодым золота и не скупиться». Это старинная венгерская традиция, когда покупают танцы с невестой, символически собирая молодой семье на будущую безбедную жизнь. Первым за танец заплатил сам Антун, и провёл Марго в туре аллеманды, после чего мужчины выстроились в ряд, желая присоединиться.
Тут в моём довольно уже пьяном мозгу блеснула озорная идея. И я встал в ряд, приготовив небольшую сумму. Наконец очередь дошла и до меня. Я взял Маргарету за руку и повёл её в менуэте. Озорная задумка моя практически удалась – я потихоньку оттеснил девушку в соседнюю залу, а там схватил за руку и завлёк в небольшую гостиную, где никого не было.
- Что Вы делаете, Иван? Я закричу – двинулась на меня Марго.
-Кричите, милая моя Маргарета! Кто Вас услышит от громкой музыки? Почему Вы так со мной, Маргарета? Вы дали мне надежду, я был уверен, что у нас взаимное чувство – и вдруг Вы жена моего кузена? Что Вас так ко мне переменило? – и я притянул своего дивного ангела к себе ближе. Марго упиралась, но силы были не равны.
-Пустите меня, глупый мальчишка! Вы глупый самовлюблённый индюк, и поэтому я выбрала Дёрдя. Он заботливый, любящий, умный в конце концов. И он мужчина, а Вы щенок. Отпустите меня – и она забавно забилась в моих объятиях.
Но увы, веселье моё было преждеверменным. Дверь отворилась. На пороге, скрестив на груди руки, стоял мой брат.
-Иван, отпусти жену кузена, отойди к стене и стой там. Твоя шутка затянулась. Если ты не хочешь, чтобы Дёрдь вызвал тебя на дуэль нынче же, поди умойся холодной водой и иди спать. Утром рано мы едем в Вену. И ни одна собака не должна узнать о том, что здесь было. Марго, идёмте, Вы должны быть в зале. Мы сделаем вид, что Вы были в туалетной комнате, а Дёрдь крал у меня сито. Идём.
Я остался в комнате с ощущением, что меня поймали на чём-то гадком, словно я украл у ребёнка конфету. Боже, какой конфуз. Я поплёлся в нашу комнату собираться.
Глава 10. Вена. Война. Последнее сражение Ивана
Тун появился в комнате лишь утром на рассвете, переоделся, быстро сложил пожитки, попутно расталкивая меня. Мы выехали через час, перед этим позавтракав чем Бог послал из остатков застолья и получив из тех же остатков еды в дорогу. Провожали нас тётушка и дядюшка.. Молодые вероятно спали в своих покоях после бурной ночи, Зизи тоже отдыхала после стольких танцев. Дюла был пьян беспробудно с середины вечера. Мы расцеловались с тётушкой и сели в карету. Я услышал какой-то шум на крыльце и обернулся. Дверь дома распахнулась и на крыльце появилась Эржбета в утреннем платье и пёстрой турецкой шали. В это мгновение она вдруг показалась мне не милым ребёнком, но прелестной юной девушкой. Дивные серые глаза с испугом смотрели на нас. Карета дёрнулась и покатилась по дороге прочь. Что это было? Кого провожала эта маленькая сероглазая лань? Я не знал ответа.
Антун заснул как только мы отъехали, так что долго я ещё мог предаваться раздумьям и мечтам. Затем была долгая дорога до Вены. Зима сырое время года, снега не было, но часто падал мелкий и досадный дождь, временами поднимался туман, да такой плотный, что приходилось пережидать его на постоялых дворах или в придорожных корчмах. В дороге мы разговаривали мало. Точно что-то между нами изменилось. Оказалось, что мы разные совсем. Настолько разные, что сложно найти точки соприкосновения. Кроме того, Антун злился за мою выходку на свадьбе, а я чувствовал неловкость, точно он застал меня за каким-то скверным делом, не выдал родителям, но раздражал как свидетель моего позора.
Наконец мы добрались до Вены, я был препровождён братом к месту учёбы. А он совсем неожиданно для меня поехал дальше – в Германию, учиться философии и совершенствоваться в праве. Мне такое его желание было непонятно. Для меня философия есть напыщенное умствование, а чтобы быть хорошим юристом – необязательно ехать в Германию, довольно адвокатской практики в Вене или хотя бы провинции.
Расстались с братом мы довольно сухо. Уже вечером на меня вдруг навалилась такая тоска! Как я мог сам, своими руками оттолкнуть всех кто мне дорог! В таком настроении провёл я несколько дней. Наконец приятели мои из соучеников уговорили меня в свободный вечер пойти с ними. Так мы оказались в милейшем кабачке в Винер Нойштадт, где хозяин с удовольствием подливал пиво бедным академистам, а его дочка отчаянно строила нам глазки. В итоге в Академию мы вернулись весьма подшофе. Так я начал учиться искусству пития и искусству галантному.