Прошло несколько месяцев в Академии. Я преуспел в учёбе, профессоры меня хвалили. Одновременно преуспел я и на поприще сердечном. Вскоре стал я записным сердцеедом, как и брат мой. Поначалу всё мне было вновинку. Но быстро пришло пресыщение. Начало мне казаться, что все женщины, по крайней мере простого сословия, скроены одинаково и сделаны из одного теста. Так что я перестал привязываться к представительницам слабого пола, предпочитая женщин замужних или вдовушек, которые и сами не прочь были провести время весело и без обязательств, и обе стороны такое положение дел устраивало.
Наконец торжественно мы были выпущены из Академии в Нойштадте. Надобно было устраиваться в полк. И о том неожиданно для меня похлопотал Дёрдь. Мне было ужасно неловко. Полк мой расквартирован был близ Вены, что было особенно удобно. Часто мы с моими новыми полковыми друзьями выбирались в Вену покутить. В карты я играл, но проигрывал редко и никогда не играл по-крупному. Так что я не только тратил своё весьма недурное жалование, но и успевал себе откладывать.
В сердце моём поселилась смутная мечта о своей земле, о доме. Вероятно те, кто подвержен риску ежедневно, таким образом пытаются скрасить одиночество и неустроенность походной жизни. С братом мы не переписывались и я не знал ни где он, ни как его дела. Это случилось и потому, что между нами пролегла некая трещина в отношениях после моего неразумного поведения на свадьбе Дёрдя, и потому что Тун уехал в путешествие, и мне просто некуда было ему писать.
Тучи в жизни военной и политической сгущались. Пруссия отобрала у Австрии Саксонию, и никакие дипломатические ходы не могли помочь вернуть эту область обратно. Назревала война, война за богатые и развитые земли Силезии, Моравии и Чехии. Императрица просила помощи у Франции, России и Швеции, а Пруссия объединилась с Британией. Ходили слухи, что в Америке и Индии Англия и Франция уже практически воюют.
Мы, молодые и желторотые, мечтали о героических баталиях, о подвигах в защиту Родины. Даже о том, как героями мы будем возвращаться домой, а все дамы и девицы будут в восторге от нас. Юная кровь быстрее бежала по жилам при одном упоминании о войне.
Нас перевели в Чехию. За несколько дней до отправки в Вену приехал Антун и сразу же встретился со мной. Мы обнялись как ни в чём не бывало. Брат выглядел утомлённо и насторожённо. Видно было, что долгий путь его измотал.
-Как прошла поездка? – спросил я после традиционных приветствий.
-Я многое узнал и многому научился – ответил брат – Успел пообщаться с Лессингом, Вольфом и Кантом. Кант ещё очень молод, но обещающий ум! Братишка, с Пруссией будет война, и война тяжёлая. Пруссаки очень продвинулись в военном искусстве и технике, тяжело вам будет. Обещай мне, что очертя голову в пекло лезть не будешь? Ты у меня один такой. – и Тун подавил тяжёлый вздох.
- Тун, я военный, ты же знаешь. Ничего я тебе обещать не буду, куда пошлют, там буду долг свой выполнять по мере сил своих и умения.
- Другого ответа я от тебя и не ждал. Просто будь осторожен.
Мы ещё поговорили о разном, о его поездке, о Пруссии и других германских землях, в которых он побывал, о делах домашних. Как я знал, отец сильно сдал после той истории, жил тихо, почти всё время пропадал в церкви и сильно пил. Если честно, меня домой не тянуло, поэтому я рад был быть занят в полку. Тун распрощался, ещё раз меня обнял и уехал, оставив мне свой новый венский адрес.
Перед отъездом в Чехию я послал к нему денщика с запиской, сообщив ему куда мы отправляемся и обещав ему писать. Однако по приезду сразу написать не успел, да и потом не было особенно времени, а может и желания.
Оказались мы в небольшом городке Пржедомышле. Мягкие холмы, как у нас дома, старая готическая церковь и маленькие пузатые домики создавали атмосферу уюта. На холмах, как и у нас, возделывали виноград, в долинах зеленели поля пшеницы и овса. Только погода была явно холоднее, чем дома.
Местные жители встретили нас приветливо, несмотря на то, что постой совершенно точно создавал им немалые трудности. Зато в свободное время мы часто оккупировали местные кабачки и напивались их чудесным светлым пивом, заедая его ароматными колбасками.
Мне очень понравились местные девушки. Миниатюрные, светловолосые, с мелкими и тонкими чертами лица, спокойные и почти чопорные на людях, они становились заводными и неутомимыми в танцах, а наедине они оказывались весьма страстными. Я завёл интрижку с одной вдовушкой, и наши отношения развивались весьма уже бурно. Моё прежнее увлечение Маргаретой окончательно было забыто.