-Простите покорнейше, сударыня, никак не хотел Вас огорчить или нарушить покой Ваш. Однако да будет Вам известно, я практически вырос в этом доме, а муж Ваш покойный мне двоюродный брат. Выгнать отсюда меня не в Вашей власти, но я постараюсь как можно меньше попадаться Вам на глаза. И простите меня за всё. Искренний Ваш слуга. – и я, прищёлкнув каблуками, удалился.
Марго осталась смотреть мне в след с удивлением. Мне было жаль. Жаль кузена своего, грустно от собственной глупости, что так испортила мои отношения с Маргаретой и братом. Тем более, что юношеское увлечение моё прошло, и к бывшему предмету обожания я ничего не чувствовал. Пожалуй, гораздо интереснее теперь мне была сестра её, Эржбета. Нежная, стройная, спокойная, немного загадочная.
Только я подумал о девушке, как увидел её на берегу пруда. Задумчиво глядела она на отражения осенних деревьев на другом берегу.
-Эржбета, Вам не холодно? – Боже, какой глупый вопрос я ей задаю, что она обо мне подумает?
- Нет, сударь, нынче тёплый вечер. Не составите мне компанию в прогулке? Я бы хотела дойти до плотины, оттуда чудесный вид и на реку, и на озеро.
Я согласился, и мы пошли вперёд медленным шагом, разговаривая вначале о красотах имений тётушки и её родителей, потом об охоте, затем о живописи, в которой я ничего не смыслил, но поддержать разговор о том мог. Мне не было скучно с Эржи. Видимо, ей тоже не было скучно, во всяком случае глаза её лучились светом. В какой-то момент разговор перешёл на планы на будущее.
- Я мечтаю о большом имении. Можно было бы разбить красивый парк. Такой, как мне хочется. Всё переустроить, создать свой новый мир – глаза девушки горели огнём – И много детей, чтобы в парке было весело и шумно!
-Как мечты наши похожи – проговорил я. – Милая Эржбета, не согласились бы Вы стать моей женою? – Я пал перед ней на одно колено, и ухватил её за узкую нежную ладонь. Господь Всемогущий, что я делаю? С чего это я вдруг?
- Простите, капетан, я за военного замуж не пойду. Довольно вдов в нашей семье. – как отрезала красавица и выхватила руку из моей.
- Прошу меня простить, надеюсь, я не оскорбил Вас своим предложением. – Я поднялся, отряхнулся и как ни в чём ни бывало предложил своей спутнице руку. Вечером перед сном распрощался я с тётушкою и Дюлой. Мы с ним особо не разговаривали, но меня приятно поразила перемена в кузене. Он перестал пить, и зато занялся хозяйством имения, пропадая по делам целыми днями то в поле, то в сёлах. Похоже, он стал ощущать себя наследником.
Утром на заре я выехал в сторону дома.
***
Ехать верхом, как я привык, было невозможно. Промозглый ветер пробирал до костей. Рука, и без того бездействующая, болела. Я кутался в дорожный плащ, но холод пробирал до дрожи. Наконец, забившись в угол кареты, я как-то пригрелся и не то, чтобы задремал, но сидел в каком-то мирном и задумчивом состоянии. Вспоминалось детство, юность. Эта дорога была сквозь пронизана воспоминаниями, радостными и тяжкими.
Вдруг в какой-то момент среди воспоминаний возникла мысль: Антун, когда вернулся из Германии, первым делом поехал ко мне. Не занялся ни делами карьеры, ни делами сердечными, не поехал к Дёрдю, ни к тётушке. Он первым делом приехал ко мне.
Брат. Он словно чувствовал, что мне угрожает опасность, точно боялся меня потерять. И вот я жив, не особенно здоров, но жив. И он тут, близко, стоит сделать небольшой крюк – и вот она, Веревца. Так зачем же я медлю? Я постучал в стенку кареты и крикнул вознице, чтобы он вёз меня в Веревцу. После чего наконец на меня снизошло успокоение, и я задремал в углу на жёстком сидении.
Во сне время летит быстро, я очнулся уже в самом городе. Мы стали возле какого-то дома, и возница спрашивал хозяйку где мы можем остановиться. Молодка беззастенчиво флиртовала с моим Штефом, но всё-таки объясняла вполне вразумительно. Наконец, наговорившись вдоволь с местной красавицей, кучер натянул поводья и мы двинулись к ближайшему постоялому двору. Место оказалось весьма приличное.
Мне выделили комнату наверху, Штефу внизу в кучерской. В зале можно было пообедать нехитрой домашней едой на чистых клетчатых скатертях. Речь здесь слышалась разнообразная – немецкая, мадьярская, хорватская и сербская, даже македонская и итальянская.
Устроившись, я вышел в залу и стал расспрашивать, как мне найти брата. Оказалось, что господина фискала Яковича тут многие знают. Стоило мне назвать его имя, как ко мне начинали относиться со всем возможным почтением.