Так что я узнал, что господин фискал гостит в новом дворце барона Пеяковича, назначенного жупаном этой области и части Войной Краины. С появлением владетельного барона город постепенно стал принимать европейский вид. Разрушенные турецкие укрепления разобраны, на их месте построен дворец барона и разбит небольшой живописный парк, вокруг организована площадь с лавками и присутственными местами. Но все новые назначенцы пока гостят у жупана в доме. Таким образом новая власть временно решила проблему надзора над коррупцией.
Не долго думая, написал я брату записку и попросил передать «господину фискалу» и заказал себе и Штефу моему обед. Кучеру обед подали на кухне, как водится, а мне принесли в залу мадьярский суп в булке и отменный говяжий гуляш с домашней лапшой, насыщенного мясного вкуса с лёгкой кислинкой. К этому подали кисловатый местный рислинг, разбавленный водой. После сырой осенней погоды удовольствием было сидеть возле печи и смаковать местные кулинарные изыски.
Как раз когда я завершал есть гуляш, дверь отворилась и в залу вошёл Антун. В первую секунду я едва узнал его. Черты его лица заострились и неуловимо изменилась его осанка. Но наконец он меня увидел, улыбка озарила его черты. Брат, скинув плащ, поспешил ко мне. Мы радостно обнялись. После чего сели за стол, с которого слуги убрали приборы, принеся нам по бокалу вина.
Я разглядывал брата и не мог насмотреться. Тун выглядел весьма щеголевато, хотя и не был одет по последней моде: синий жюстокор и рытого бархата темно-фиолетовый, почти чёрный камзол, расшитые серебром, а также чёрные кюлоты и белые шёлковые чулки.
Я в сравнении с ним выглядел весьма жалко – дорожный мундир мой был сильно потерт, не имел на себе вышивок, а рука моя и вовсе покоилась на чёрной косынке.
- Ну здравствуй, брат мой – первым заговорил Антун. – вижу, война тебя всё-таки не пощадила. Где и как это случилось?
Я подробно описал своё последнее сражение, и, вкратце, что за ним последовало. Брат задумчиво слушал мою историю, иногда кивая головой.
- Ты знаешь, что погиб Дёрдь? – спросил он, когда окончил свою повесть – он защищал Прагу, и во время штурма рядом с ним упало ядро. У него не было шансов. Я знаю, что ты его воспринимал как соперника, а для меня он был самым лучшим старшим братом. Не будь Дёрдя, я бы вряд ли достиг и трети того, что сейчас умею и могу. Кстати, помнишь мою спину?
- Как не помнить, Тун – отвечал я.
- Именно Дёрдь настоял на том, чтобы я занимался гимнастикой и на моих поездках на воды. Ты же знаешь, я сейчас могу всё, что и здоровые люди, иногда даже не вспоминаю о травме. Так вот, я думаю, что хотя рука твоя сейчас тебя не слушается, но если ты будешь ею заниматься, есть надежда, что ты вернёшь ей подвижность и силу. Главное не бросай занятий, это дело небыстрое.
Я с удивлением подумал, что Антун единственный, кто усомнился в правильности выводов врачей. Но так как пример самого брата вполне позитивный, не доверять его мнению мне было не резон. Кроме того, эта идея вдохновляла меня на борьбу, а к дисциплине меня приучили ещё в Академии.
Мы потягивали вино, вспоминали детство и общих друзей, Дёрдя, матушку и наши совместные авантюры. Так я вспомнил и нашу зеленоглазую красавицу Кату. Брат переменился в лице.
- Неужели ты её ещё помнишь? – удивился я.
- Не только помню. Я искал её по монастырям. Но тщетно. В ближних в Биелой, на Врбаньи и в Липовице таких не было, а в Храстовицу меня не пустили ни к настоятельнице, ни даже во двор, более того, обозвали нехристью и чуть не палками выгнали. Так я до сих пор и не знаю, жива ли голубка моя, что с ней? – и глаза Антуна сверкнули непрошеной влагой. Более мы этой болезненной темы не касались, перейдя на имение отца, хозяйственные проблемы да анекдоты из адвокатской практики.
Удивила меня обширность познаний брата, богатый опыт, скопленный за несколько лет, как видно упорным трудом. Невольно зауважал я своего дорогого адвоката. Стало мне понятно, почему местные так к нему благоволят.
Уже было глубоко заполночь. Антун предлагал мне ночевать во дворце, но я отказался. Не хотелось мне стеснять брата. Да и сравнение с ним было не в мою пользу, так зачем бы я давал повод сравнивать. На том мы распрощались, договорившись завтра пройтись по городу, если погода позволит – после приёмных часов.
Я удивительно хорошо спал на мягких перьевых подушках постоялого двора. Утром разбудил меня солнечный лучик на подушке. Я обрадовался – значит успеем мы с братом побыть ещё вместе. Сытно позавтракав «мокою» - варёными яйцами в сметанном соусе, выбрался я наружу.