Я прошёлся по городу, и мне он понравился. Новые здания радовали живыми красками фасадов и новой черепицей, положение в низине давало много солнца, а парк в центре возле дворца делал город зелёным и очень современным. Безусловно, это не Вена, даже не Загреб. Но намного веселее и современнее Петреца, а в чём-то даже лучше того маленького чешского Пржедомышля, где я был ещё так юн и неопытен. Ох, воспоминания!
У портного я обнаружил готовый комплект точно моего размера. Он состоял из коричневого жюстокора тёмного шёлка и молочно-белого шерстяного камзола без рукавов, что было весьма модным. Камзол имел вышивку коричневой шерстью по краю. Просто невероятное везение, что от этих вещей наконуне отказался какой-то местный щёголь, назвав их затрапезными и старомодными. Для меня же это была находка. Лечение после ранения, дорога и вся эта круговерть не дали мне времени обзавестись одеждой. В пути это не было помехой, но когда я вчера увидел брата, то понял, что явиться к нему на место службы или во дворце барона в своих потрёпанных временем вещах будет просто некрасиво.
Так что я переменил верхнюю одежду, попросил доставить старые вещи на постоялый двор, оплатил покупку и уже собирался откланяться, когда владелец лавки, пожилой жид, предложил мне в счёт скидки подлатать мои вещи до вечера. Я был несказанно обрадован этим щедрым предложением. Мы распрощались с мастером Шломом очень тепло.
В присутствии пахло новой побелкой и лежалой бумагой. Это удивительное сочетание запахов ударило мне в нос на входе, и никак не отпускало и далее. Писарь проводил меня к кабинету, занимаемому братом.
Однако внутри были посетители. Поэтому я устроился на стуле у стены и стал ждать. Внутри оказались презабавные старичок со старушкой, похоже очень небогатые. И дело у них было о заборе, который жадный сосед второй раз переместил на их клочок земли.
Антун терпеливо объяснял, что ещё им необходимо предпринять, договаривался о встрече с этими пожилыми людьми и их соседом с участием мерника и понятых. Разговор получился долгий, так как старушка всё переспрашивала, надеясь запомнить. Наконец Тун им вручил лист бумаги, где всё было изложено и разложено по полочкам и стал прощаться до встречи на следующей неделе. Старичок принялся совать брату в руки деньги, но был остановлен с объяснением, что платить надобно будет только по окончании дела. Дескать пока ещё невозможно точно установить необходимые выплаты по делу. Наконец встреча была завершена и пожилая пара ушла.
Мой родной фискал взглянул на часы. До окончания рабочего дня оставалось две минуты. В приёмной был только я, поэтому он поправил бумаги на столе и решительно вышел из кабинета.
- Здравствуй, Иван. Пойдём к Рейхельту в ресторацию. Господин секретарь, если кто-то ещё подойдёт, скажите, что я вышел. И ежели что-то срочное, то Вы знаете где меня искать. Спасибо и до завтра.
Наконец мы вышли из присутственного места и неспешно двинулись по городу. С братом было хорошо молчать. Удивительное ощущение спокойствия снизошло на меня.
В ресторации мы посидели изрядно, подкрепились говяжим гуляшом и выпили бутылку хорошего местного шардонне, отметив его неожиданно богатый цветочный букет. Лишь недавно завезённый сорт винограда не только отлично здесь прижился, но, пожалуй, приобрёл тут особый колорит. Я невольно задумался о покупке своего именьица и развитии виноделия, о чём поделился с Антуном.
- Что ж, дело неплохое. Только если уж обзаводиться землёй, тогда надо в отставку выходить и заниматься имением. – решительно сказал брат.
- Думаю, ты прав. Удивительно, что на эти мысли натолкнула меня сестра Маргареты – Эржбета. – и я выдал себя с головою, кажется?
- Эржбета? Что у тебя с этим ребёнком общего? – удивился брат.
- Ребёнком? Антун, она давно выросла! Ей за 18, ещё немного – и она будет совершеннолетней! – парировал я.
- Братец, есть тут немалая проблема. Ты, вероятно, многое пропустил со службой и войной. И многого не знаешь. Как ты думаешь, почему Эржбета не живёт в поместьи Кюс, а ты её застал «случайно» в имении тётушки?
Я действительно не знал что ответить. Этот вопрос мне не приходил в голову. Я думал, что Эржбета приехала погостить к сестре. Выходило, что это не совсем так. Совсем не так?
- Я тебе кое-что расскажу, но часть информации – это слухи или очень приватные вещи, так что никому об этом не распространяйся. – начал брат. - Года два назад матушка Марго и Эржи заявила мужу, что любит другого, собралась и уехала. Не сказав никому ни слова. Слух был, что её видели в Париже с одним господином, которого в приличном обществе принимали почему-то скрепя сердце. Сразу после отъезда жены отец девушек занемог и с ним случился удар. Через месяц его не стало. Когда вскрыли завещание, оказалось, что всё отходит старшему сыну от первого брака с указанием, что тот обязан выделять средства на содержание сестёр. На что был сдержанный комментарий, что дочери «этой женщины» не могут претендовать ни на уважение в обществе, ни на денежное содержание от брата. Тётушка наша ангел, благо Марго ей теперь практически дочь, но она приютила и Эржи и выводит её в свет, по возможности. Однако партию хорошую ей нелегко будет теперь найти. Я знаю много, поскольку веду это дело в суде, но это знаю я, теперь знаешь ты, как лицо заинтересованное. Постарайся девушке не создавать дополнительных проблем, прошу тебя.