- Как ты определил, что я лицо заинтересованное? – чуть не вспылил я.
- Брат, это очень несложно. У тебя до сих пор многое написано на лице. – Тун усмехнулся. – пойдём разогнать винные пары, и на парк полюбуемся.
Мы действительно вышли в парк. Солнце уже закатилось, и первые звёзды пробивались голубыми огоньками сквозь ветки деревьев. Дворец Пеякович смотрелся сказочно в сумеречной синеве.
Мы долго ещё говорили на скамейке. Когда совсем стемнело, мы распрощались с братом. Я решил утром продолжить путь домой. Брат уговаривал остаться до завтрашнего бала и познакомиться с новоиспечённым графом Пеяковичем.
- Как графом? Я знаю, что дворец принадлежит барону? – удивился я.
- Нынче как раз пришёл указ императора Франца I о даровании барону графского титула за особые заслуги перед короной. Бал и приём будет завтра на скорую руку. Я тебя проведу и представлю.
Я согласился. В конце концов, хорошие знакомства никому никогда не мешали. День туда, день сюда. Что переменится?
Глава 12. Новоиспечённый граф Пеякович. Дома.
Целый день я провёл в прогулках по городу и ближайшим окрестностям. Веревцу можно было поперёк пройти неспешно за полчаса. Но мне было приятно бродить по улочкам с невысокими домами. Когда очередная улица кончалась, взгляду открывались с одной стороны невысокие холмы начала Билогоры, а на другую сторону был пологий спуск к реке и броду около Марийиного Поля. Удачное расположение на пересечении торговых путей привлекало в это место деловых и энергичных людей, и поэтому тут было множество ремесленников, магазинчиков, харчевен и постоялых дворов. Ещё при турках славился и местный базар, где я также побывал, больше из праздного интереса.
Наконец приблизилось время приёма у новоиспечённого графа. Любезный портной Шлом ещё вчера прислал мне поправленную форму. Всё было починено, незаметно залатано, вычищено по высшему разряду. Так что на балу я не должен был бросаться в глаза своей ущербностью. Деньщик мой помог мне одеться и собраться, я принял вид бравый и отправился к Туну в присутствие.
Брат встретил меня на крыльце, оценивающе оглядел, остался доволен. Мы направились во дворец. Ещё на входе я был представлен как брат и боевой офицер, герой войны. Слуги с восхищением глядели на меня, а уж как служанки стреляли глазками!
Мы прошли в комнаты, где был размещён Антун, и, пока брат прихорашивался для приёма и танцев, я раскурил сигару. Пагубную эту привычку приобрёл я в войсках.
Подошло время, и мы вышли в залу. Высокие потолки были украшены богатой лепниной. Множество свеч в канделябрах освещало пространство, заполненное людьми. Неожиданно натолкнулись мы на тётушку, Дюлу и Эржбету. Тун с радостью стал расспрашивать родных о делах, проявив заботу, нашёл тётушке и её протеже место ближе к середине, откуда всё хорошо просматривалось.
Я с трудом сдерживал раздражение, видя какие взгляды бросает на Эржи кузен. В какой-то момент мне стало страшно за девушку. Однако единственное, что я мог себе позволить – это пригласить её на два танца – ровно столько, чтобы не скомпрометировать.
Шум утих, и в зал вошёл невысокий дородный мужчина в богато расшитом золотом аби цвета бычьей крови с золотистым жилётом и белым жабо. Округлое лицо его имело выражение живое и переменчивое, но весьма приятное.
Он душевно поприветствовал всех собравшихся, выразил благодарность императору и императрице и открыл танцы, взяв в пару свою хрупкую жену.
Я оказался в паре с какой-то очень живой черноокой девицей. Танцевала она мило, но постоянно пыталась вызвать меня на разговоры без темы, чем меня нервировала невозможно. Вторым танцем был менуэт, в котором я вёл Эржбету. Я не успел с ней разменять и пары фраз, как танец завершился, и мне пришлось провожать свою пару к тётушке. Тут же я вызвался принести дамам лимунаду. Когда я вернулся, тётушка беседовала с соседкой, а Эржи танцевала с Дюлой.