Всё это время я как бы невзначай старался оказаться рядом с Эржи. Не только юность и свежая прелесть привлекали меня к ней, но и спокойный уравновешеный нрав и трезвый ум. Однако девушка словно не замечала меня. Впрочем, таким же морозом обдавала она и кузена. Который, кстати, успевал ей делать сомнительные комплименты и двусмысленные намёки. С гостями Эржи была любезна, но значила ли эта любезность хоть что-то, я не мог определить.
На пару дней решили мы отлучиться в родной дом к отцу. Общество не спорило. А может даже радостно вздохнуло? Мы выехали по обычаю утром. Снега не было, влажный воздух пробирал холодом, но в возке было весьма уютно, и мы даже не успели задремать, так как весь путь прошёл в разговорах и спорах. Давно не было нам с братом так уютно вместе.
Наконец мы въехали на родной двор. Поскольку не сообщали мы о предполагаемом приезде, в имении начался настоящий переполох. Точно мы свалились домой как снег на голову. Слуги метались из господского двора в хозяйственный, кудахтали перепуганный куры, хрюкали свиньи, ржали кони, топотали ноги. Шум, гам, суета! Пёстрая круговерть цветных тряпок, платков, полукафтанов, юбок и рубах.
Мы вошли в дом. Отец тяжело поднялся с резного кресла нам навстречу. Слёзы стояли у него в глазах.
- Мальчики мои! Мальчики мои приехали! С Рождеством небось поздравить? Не забыли меня, старика! Ну здравствуйте! - и он крепко обнял Антуна, потом меня. Сели мы за стол. Старый Стево поставил нам чоканчики со сливовицей.
- Этого года шлива-то, тепло было, так шлива сладкая! – комментировал слуга.
- Поди поторопи кухарку-то, Стево! Мальчики проголодались, поди.
Подали нам запечёную свинину, сарму и печёные перчики. После того подали нам гибаницу и ормашицу под кофе. Мы говорили с отцом, и видно было, как он тронут нашим приездом. Когда он сам собственноручно наливал нам кофе, руки его дрожали. Допоздна засиделись мы вместе. Это было то, что нам так не хватало много лет. Как же было хорошо. Точно свет Рождества вошёл и в этот старый дом. Словно и над нами пролетели тихие ангелы.
- Благослови вас Бог, дети мои! Счастливого вам рождества и будьте мирны и радостны. – неожиданно сказал отец.
Совсем уже в ночи, когда пробило три часа на старых часах, разошлись мы по постелям. Утром всё за окном было окрашено белым, ночью выпал снег и умотал всё в чистую пелену. Я оделся, умылся и вышел из комнаты. В коридоре попалась мне молодая служанка. Я спросил её про остальных, она сказала, что Антун на дворе разговаривает со Стевой, а старый барин вопреки обычаю ещё не вставал.
Я прошёл в спальню к отцу. Он лежал на кровати с радостным и мирным выражением на исхудавшем лице. И не дышал. Кинулся я к нему со свечой, но пламя не колебалось от дыхания. Поднёс стакан, но стекло не запотело! Пал я на колени у изголовья, и звал его:
- Тата! Тата! Не оставляй нас!
Но видно тихие ангелы отнесли его душу. Тихо. Во сне.
Я выбежал на двор и стал искать глазами брата. И точно, он беседовал со Стевой возле конюшни.
- Антун, отец умер! – воскликнул я.
Тун кинулся ко мне и вместе вошли мы в опочивальню родителя. Всё было так, как я и оставил. Слуги успели позвать священника, так что несколькими минутами после в доме зазвучали молитвы за упокой, занавеси закрыли все имеющиеся зеркала и часть окон. Нас выгнали пожилые служанки, чтобы обмыть и переодеть тело. На дворе развевался флаг с чёрными лентами, а под ним уже стоял фонарь со свечою. Антун кого-то из молодых слуг послал к тётушке, чтобы известить о смерти её брата.
На следующий день прибыли дядюшка и тётушка, с ними Зизи, Дюла и Эржбета. Также приехала и более дальняя родня из Веревцы, Петраца и Каструма Посежанского. Я и не знал о существовании той, дальней родни.
После богослужения и похорон был традиционный стол, много добрых речей об отце, воспоминаний о матушке. Горько было и тягостно, и не покидало ощущение, что вот теперь мы отвечаем за свой род. Перед отъездом все подходили к нам и соболезновали. Наконец разъехались все кроме тётушкиного семейства. Графиня Дюкори очень нам помогла с организацией всего, а теперь она предложила нам закрыть дом до весны, вернуться к ней, а затем к своим делам. А по весне вернуться и разбираться с делами. В итоге мы вняли мудрым советам нашей тёти Матильды и сделали так, как она нам предложила. Управителем имения назначили мы старого Стеву.