Я обратился к молодчику с расспросами. Вначале отвечал он неохотно, даже грубовато. Но когда я восхищённо прокомментировал это кольцо и ещё парочку понравившихся мне вещей, вдруг сменил гнев на милость, стал меня обихаживать и даже назвал весьма сходную цену за кольцо. Выяснилось, что это старший из сыновей почтенного хозяина, и он-то и есть мастер, что делает такую красоту. Но дежурить за прилавком очень ему не по душе. Больше он любит возиться с камнями, металлом, наждаком, щипцами, горелками. Но отец приболел, младший брат по делам уехал, так что ему пришлось оставить свою мастерскую и быть за прилавком. Звали мастера Перо, и я обещал, что если задуманное мною осуществится, будущая жена моя будет носить украшения только от него. На том мы и расстались оба довольные сделкой, он с деньгами и обещаниями, я с кольцом.
Наконец под Рождество мы выехали к родным. Только выпал мелкий снежок. Кони резво довезли нас до имения Дюкори. Нас ждали. Слуги проводили нас в дом. Семейство было в сборе в этот раз. Правда, в сильно урезанном составе.
Ещё весной, до отъезда моего в экспедицию, Зизи вышла замуж за графа фон Штеемана и уехала к нему. Свадьба была пышной и церемонной, совершенно имперская, без примеси народных обычаев. Мы были в церкви и на балу. Кузина блистала вся в серебристо-белом, жених был в мундире. Радостно было за родных, но трогательных воспоминаний это событие во мне не оставило.
Маргарета вышла замуж этим летом, но на свадьбу нас не приглашали. Меня по понятным причинам – Марго не забыла мне той выходки на прошлой её свадьбе, а может опасалась и новой подобной. Так что она стала баронессой фон Родде и уехала в имение мужа где-то на севере Австрии, на границе с Баварией, в горах. Однако сестру с собою пока не забрала, отговорившись необходимостью устроиться на новом месте.
Так что в малой гостиной нас встретили дядюшка с тётушкой, Дюла и Эржи. Тихий семейный круг. Мы присоединились к обществу. Все начали наперебой нас расспрашивать о делах. Я рассказывал про экспедицию, про удивительные красоты, которые мы обнаружили, про выходы скальных пород и водопад, про королевский город Касторум Посежский. Все слушали с интересом. Невольно стал я маленьким центром нашего общества.
Антун отмалчивался, хотя слушал с нескрываемым интересом. Наконец, когда мой источник словесных излияний вроде иссяк, и внимание общества стало от меня отвлекаться, брат вдруг вставил:
- А знаете ли, что Иван стал теперь помещиком, и я не удивлюсь, если бросит он свою службу вовсе и станет сельским барином. Удивительное место он себе выбрал.
Все с новым интересом накинулись на меня с расспросами. Как раз слуги принесли кофе и гибаницу, так что рассказывал о имении я уже под сладкое. Особенно заинтересовалась имением Эржбета. После кофе мы собрались и все вместе отправились в домовую церковь на вечернее богослужение. «Тихая ночь» наступала.
В церкви я расположился позади моей сероглазой вилы, и всю службу наслаждался её близостью, нежным ароматом цветов от её волос и любовался на ушко, что было с моей стороны. Волна нежности захлестнула меня. Эржи. Цветок.
На следующий день после мисы (мессы) и сытного праздничного обеда я вышел подышать воздухом в сад, обдумывая, как же подступиться к девушке. Памятуя об отказе, безусловно.
Под ногами слегка похрустывал снег, кусты были с белыми «лапками». Мне нравилось это состояние умиротворённости, эта чистая белизна. Я укрылся от всего мира в кустах и наблюдал за вознёй уток на пруду. Как вдруг до меня долетели звуки быстрых шагов, почти бега, за ними скрип более тяжёлых мужских шагов. Тихий всхлип возле кустов. Я насторожился ещё больше.