- А что с сыном? – тихо спросил Антун.
- А его брат забрал с собою. И велел похоронить пустой гроб. Чтобы если Ката в себя придёт, не искала ребёнка. Только не понадобилось вот. – и настоятельница безнадёжно махнула рукой. – Пойдёмте.
Монахиня вывела нас из своей келии и повела в монастырский сад. Там она нас остановила среди зарослей красной смородины и велела ждать. Через некоторое время показались несколько монахинь. Одна из них шла пошатываясь и хромая, странно нагнув голову на сторону. Одна рука её безжизненной плетью висела вдоль тела, а другой опиралась она на руку одной из сестёр.
И это была наша красавица Ката. Как играет нами судьба... Антун долго смотрел на свою любимую. В какой-то момент девушка повернула к нам голову и посмотрела на нас. Однако ни искры живой мысли, ни узнавания, ничего не промелькнуло в дивных зелёных её очах.
Надобно признать, похоже, что ухаживали за ней действительно достойно. Когда мы вернулись в покои настоятельницы, Тун стал пытаться уговорить пустить Кату к нему, обещал найти ей лучших лекарей. Однако матушка Серафима уверяла, что девушку осматривали лучшие лекари, что обитель богатая, даже звали одного известного врачевателя - турка из Мостара и не менее именитого доктора медицины из Вены, но все сказали, что в голове отёк, и это никто из них лечить не может.
В глазах брата стояли слёзы. Столько усилий – и ничего нельзя изменить. Я испугался его отчаяния, но не знал, как ему помочь.
- Матушка Серафима, дозвольте мне иногда заезжать в обитель. Обещаю Вам, что пожертвую монастырю икону. Только позволяйте иногда навещать мою голубку, видеть её издали... – голос Антуна сорвался.
Игумения с грустью посмотрела на него.
- Конечно, Вам всегда будут рады здесь. Однако благословляю Вас найти себе жену, молодую и здоровую, и завести наследников. Икону мы с благодарностью примем и будем поминать Вас в молитвах, хотя Вы и католик. Даже вот, пишу Вам, какая икона нам была бы особенно дорога, и адрес иконописца, к кому Вы можете обратиться. – настоятельница протянула листок брату. – И не мстите, творите добро во имя Божие. А теперь всё-таки перейдём к делам государственным.
И разговор свернул на тему организации измерений. Вскоре мы обо всём договорились, и я вышел из ворот обители за командой геодезистов. Драгоценное время терять не стоило, поэтому мы внесли инструмент на территорию, натянули верёвки, поставили штативы и начали работать.
Монахини делали вид, что не обращают на нас никакого внимания. Однако мы то и дело ловили на себе любопытные взгляды. День становился всё теплее. Наконец, в середине дня неожиданно к нам направилась группа монахинь с несколькими корзинами и кувшинами. Оказалось, что матушка настоятельница решила нам организовать еду и питьё.
Брат некоторое время бродил возле нас грустной неприкаянной тенью. Но, выпив пару кружек воды, точно пришёл в себя. На самом деле, миссия его была выполнена. Так что он собрался, распрощался с нами и уехал на своём вороном коне.
Меряли мы монастырь и прилегающие территории несколько дней. За это время я видел Кату минимум раз десять. Никакого изменения состояния не произошло. Она меня не узнала, не узнала и Туна. Уход за ней был целодневный, и видно было, что это не напоказ, но устоявшаяся практика. Так что последние сомнения в правильности речей игумении у меня исчезли.
Глава 19. Дела и заботы. Малышка
После Храстовицы мы переместились далее, к Иван-граду – старому городищу на холме, и Малым Храстовчанам. Приближалось лето, и мерить приходилось рано утром и на закате так как в середине дня было слишком жарко.
Наконец начались дожди, как тут часто бывает в середине июня. Инженеры вернулись в штаб обрабатывать снятое. А мне было разрешено уехать домой на десяток дней, чем я и не преминул воспользоваться.
Эржи уже заметно округлилась, что ей на самом деле невероятно шло. Я был совершенно счастлив. Правда в сердце затаился страх, поскольку детские воспоминания страшным грузом давили на меня, поэтому вызвал я фра Матию к себе на чашечку вечернего кофе, и взялся расспрашивать – как тут обстоят дела с лечением... и с родовспоможением.
Священник оказался словоохотливым. Многое мне поведал, благо кофе у меня был отменный, а он, видно, изголодался по качественному и ароматному напитку. В итоге понял я, что тут народ живёт очень здоровый, от болезней лечатся чаем из базги (бузины чёрной) и соком из неё же на меду. А детей женщины рожают тоже легко, без проблем, так сказать, на «ать-два». В общем, повитуха была только одна, и та стара, опытна, конечно, но зато уже подслеповата, тугоуха...