Я не на шутку озаботился предстоящим поворотным событием жизни моей, и никак не хотел пустить всё на самотёк. Милось Божия не в том, чтобы сидеть, сложа руки. Тётушку я умолил вызвать лекаря и акушерку из её имения, а заодно решил, что необходимо подготовить замену здешней повитухе, да и врача найти в имение.
За такими делами и заботами застал нас брат.
Он приехал вечером, неожиданно. Привёз бутылку мальвазии и корзину с разными ягодами.
- Ну, поздравьте меня, мои родные. Я выкупил властелинство Поречье. Теперь у меня довольно земли и людей, так что я получаю место в парламенте. И вообще, раз уж у меня не сложилось с любовью и семейной жизнью, время мне заняться политикой и общественной деятельностью. И прошу вас разделить со мной эту радость, выпив по бокалу мальвазии из лучших истарских виноградников!
- Боже, братец, неужели ты решился на это? – на самом деле я больше был удивлён словом «выкупил», помня о том, что Тун имел все векселя Джороевича, и то на сумму, превышающую цену всех его поместий. - Марко, позови слуг, чтобы подали нам закуски в гостиную.
Слуга скользнул в двери, а мы приготовились слушать Антуна.
- О, я вчера получил от... доверенного лица, так его назовём, информацию, что Йово очень крупно проигрался. Более того, проиграл людям, с которыми связываться очень опасно, а ждать они не любят. Так что наш, хм, неприятель оказался в весьма незавидном положении. И тут появился я, можно сказать на белом коне, с интересным предложением – продать мне все свои имения по цене карточного долга. Йово, само собою, вспылил и хотел меня выставить за порог. Тогда я ему показал векселя. Представьте себе выражение его породистого и слегка испитого лица. Он не только подписал все бумаги, но ещё и на коленях меня умолял векселя уничтожить.
- И ты это сделал? – я был в ступоре.
- Э, нет. Я предложил ему сделку – векселя в обмен на сына Каты. Увы, ребёнок оказался не у него. Хуже того, он отдал малыша на воспитание одним людям в Петрец, но эти люди уехали, и след их он потерял. Так что – векселя и далее у меня. А Йово теперь будет чем заняться на досуге – если с Николой что случилось, то векселя пойдут в ход, так что он теперь ищет племянника по всей империи, а может и вокруг. И ещё, теперь он будет молиться о моём здравии во всех церквях. Потому как если что со мной случится – векселя становятся частью наследства, и преемник мой может дать им ход. Кажется, я могу собой гордиться! – рассмеялся брат.
Тётушка и Эржи слушали этот разговор с недоумением.
- Потом расскажу – обернулся я к жене.- Прошу всех к столу.
Нам сервировали свежего и твёрдого козьего сыра, перчики, пршут в нарезке, разную выпечку и холодную запечённую свинину. Также живописно разложили в глубокие блюда фрукты, и разлили вино по бокалам.
Эржбете поставили бокал с гемиштом – вином, разбавленным водой, причём, ввиду её состояния, вино было разбавлено очень сильно. Кроме того, ей принесли «сок» из базги с лимоном – сильно разведённый сироп с нежным кисловатым вкусом.
За этим нечаянным торжественным ужином далее мы обсуждали дела политические и перспективы развития имения. Антуна особо заинтересовали термальные воды и грязи в новоприобретённом имении. В лесу на берегу реки Белой есть грязевая яма, в которой купались местные вместе с конями и собаками, и вроде как, по слухам, тем излечивали все хвори, а особенно неплодность и ревму, и несколько источников горячей воды, которая тоже целебна.
Брат подумал испытать лечение на себе, но и позвать специалистов для исследования этих лечебных грязей. Если слухи подтвердятся, то может быть для имения откроются новые, надо заметить модные возможности. Я обещал поддержать Туна во всём, и сообщил ему об идее подать в отставку. Сейчас я как никогда был нужен жене, а с новым статусом Антуна лучше было, если я буду ему помогать налаживать жизнь в имениях. Брат согласился со мной.
Уже глубоко ночью я в спальне рассказал Эржбете печальную и романическую историю любви Антуна и Каты, опустив из неё свою первоначальную влюблённость в девицу Джороевич. Пусть это было мимолётное чувство, но я не хотел будить в жене ревность к несчастной девушке. В конце концов Эржи обозвала Туна мягкотелым и уложила мне свою чудесную головку на грудь. Так мы в обнимку и заснули, под мерный стук дождя по крову.