- Нет, душа моя. Конечно нет! Спокойной ночи! – и я обнял жёнушку. Однако рой мыслей в голове долго не давал мне заснуть.
Глава 21. Свадьба Антуна
Кардоши, конечно, не могли упустить такой случай. Когда Антун по делам уехал в Загреб – они последовали за моим братом. Тогда он отбыл в Вену. Оттуда я получил письмо, что чуть не в тот же день Каталина и её родители оказались в столице. Брат не имел возможности остыть, подумать. Юная Кардоши действовала на него как креплёное вино. В её присутствии он не мог думать, не мог рассуждать.
Брата послали в Прагу, и туда наши знакомые не поехали. Видимо, получалось слишком накладно. Однако пражские «каникулы» оказались короткими и слишком насыщенными. В итоге Тун снова оказался в Вене. И в мягких лапках Каталины. Которая стала вдруг настаивать, чтобы свадьба была поскорее.
И брат мой не мог отказать. Сам он мне рассказывал, что хотя понимал и знал, что Каталина – совсем другой человек, но всякий раз как её видел, был под таким впечатлением, что точно дурман на него находил. Свадьбу назначили на осень. Сначала была идея отметить в тётушкином поместьи, по семейной традиции. Потом Антун понял, что слишком много грустных воспоминаний хранит дом наших любимых родных. И решил начать всё с чистого листа. В Виллендорфе под Веной.
Тут я был впервые. Когда брат обзавёлся этим поместьем, я был на войне. А потом никогда более не возникал о нём разговор. Небольшой участок земли недалеко от Вены плюс деревенька на холме. Всё это идиллически милое, с коровками на лугу, с пёстрыми полосками полей. И на верху холма барочная церковь с характерной манерной луковицей на звоннице. Мне понравилась имение. А дворец... Дворец был обманчиво прост, основным украшением его были ризолиты по бокам и высокие окна. Зато внутреннее убранство было роскошно. Кроме того, компактный внешний объём весьма удачно маскировал большие пространства и удобную планировку внутри.
Мы прибыли за два дня до торжества – я, жена, дети и тётушка, с которой мы уже сроднились совсем. Её родные дети разлетелись кто куда. Зизи была счастлива замужем, но мать к себе звала нечасто. Дюла после истории с польской баронессой пропал из виду. И тётушку в её поместьи ничто не держало. А мы тепло её приняли, дети наши считали её своей бабушкой. В итоге она прижилась у нас. Устроились в комнатах в восточном крыле. Детям Антун отвёл две комнаты, нам спальню, комнату тётушке и комнату нянечке. Слуги расположились частью в приземном этаже, частью во флигеле.
Постепенно приезжали приглашённые. Некоторые были нам знакомы, но в большинстве своём оказалось, что приятели и окружение брата были нам незнакомы. Блистательные аристократы из Вены и Зальцбурга, Граца, Загреба, Праги, Мюнхена и даже Парижа. В поместьи все разместиться не могли, часть гостей расположилась в Вене и предместьях, часть в соседнем городке.
Приехала Марго с мужем. Детей они привозить не стали, поскольку дорога была дальняя. Жена радостно обнялась с сестрой. Мы радушно обменялись рукопожатиями с бароном. Фон Родде расспрашивал меня о измерениях, о поместьи и делах семейных. В итоге мы стали чуть ни приятелями. А вот Маргарета со мной общалась отстранённо и сухо. Так и не простила мне мою глупую выходку.
Накануне свадьбы Антун устроил небольшой мальчишник для избранных родных и друзей. Я был позван. В нескольких экипажах мы отправились к цыганам в табор, где гуляли, пели и плясали до поздней ночи. Хороши были цыганки, в ярких одеждах, с крупными серьгами и монистами. Чудесно пели они свои старые песни, весело смеялись и заигрывали с нами. Но меня не трогала их грубоватая красота. Пели скрипки, вино лилось рекой, голова легко кружилась... В общем, прощание брата с холостой жизнью вполне удалось.
Утром наступила расплата за весёлую ночь – все участники проснулись смурные и помятые. Так что слугам пришлось приложить немалые усилия к приведению господ в порядок. Однако ко времени торжества все уже были в пристойном виде.
Венчание вышло абсолютно современным. Благословение родителями, венчание в церкви с единственным традиционным элементом – зажжением двумя свечами одной большой, и пышный приём. Небольшая сельская церковь сияла светом сотен свечей и позолотой. Гости тоже сияли украшениями и вышивкой.
Священник в конце торжества произнёс прочувствованную проповедь. Многие даже вытирали украдкой слезу. Впрочем, невесту и её матушку проповедь в слёзы не вогнала.