Ещё раз поздравив молодых и пожелав им счастья, любви и побольше деток, мы уехали. А сельское веселье продолжилось уже без нас. Управляющий, который также присутствовал на свадьбе, после рассказал, что много было заминок. Но в итоге было даже веселее чем обычно, так как разнообразные традиции создавали забавную смесь. В итоге невесту пытались украсть, Милош снимал зубами подвязку, у молодой украли туфельку и вернули за поцелуй, потом вынесли «ложный пирог», который на глазах у всех уронили на пол. И когда гости в шоке не знали, как теперь быть, оказалось, что это была крашеная деревяшка, а пирог вынесли настоящий, душистый и вкусный.
Последствием этой свадьбы стало то, что мне несколько недель по ночам снилась дочка Вука, и я вовсе извёлся. И так продолжалось, пока я не сходил в церковь на исповедь. И после того наконец успокоился. Снова настал мир в душе, мир в семье. А что ещё человеку надо?
Как рассказывал мне мой дорогой Франц, Анджа прекрасно вписалась в чешскую семью. Даже, судя по всему, ей в новом доме было легче, чем у отца. Семья была большая и дружная. И хотя работы хватало, хватало и рабочих рук. У отца же вся работа была на ней.
Впрочем, Велько не растерялся. Нашёл себе вдовушку, привёл к себе в дом и зажил как и было. Только теперь за всех отдувалась не дочь, а сожительница. А он продолжил пить и бездельничать.
Глава 23. Наследник Яковичей.
У брата жизнь семейная как не заладилась с самого начала, так и дальше была нерадостной. Он мне жаловался, что жена мало что не занималась ребёнком совершенно, так и мужа к телу не подпускала, ссылаясь на проблемы со здоровьем после трудных родов.
В конце концов он сдался и занялся делами политическими и хозяйственными, всё более отдаляясь от семьи. Благо он был часто в разъездах, и ему легко было дома не появляться месяцами. Каталина осталась в Дёляваре. Тут она, конечно, очень скучала. Не такой представляла себе она жизнь графини. Она ожидала, что будет вертеться на балах в красивых платьях, блистать на приёмах и бывать при дворе.
Иллюзии обоих разбились как богемское стекло. И тут нашла коса на камень. Антун ждал, что Каталина образумится и займётся ребёнком, тогда бы он стал её вывозить. А Каталина решила, что раз всё не так, как она себе представляла, то тогда не будет она ничем тут заниматься, пусть семья идёт прахом.
Ребёнок, этот бестолковый орущий комок, вызывал у неё глухое раздражение. Она и так натерпелась в родах. Поэтому она старалась видеть его как можно реже.
А малыш, оставшись в чужих руках, просто тихо угасал. Нет ничего хуже, чем с рождения быть покинутым своей матерью. Вдобавок, то ли сказался образ жизни матери во время беременности, то ли от природы, но маленький Михо не обладал ни здоровьем, ни, видимо, борцовским характером.
К тому времени, когда его сверстники уже уверенно сидели, он едва переворачивался на живот. Когда другие встали на ноги, он только сидел. Ходить он начал почти в полтора года, и то неуверенно, часто падал на ровном месте. И молчал. Но некому было обеспокоиться его состоянием. И ещё, малыш иногда вдруг начинал синеть и задыхаться. Няньки его растирали и метались в панике. Но графиня без интереса выслушала весть о том и велела напомнить, когда приедет лекарь.
Доктор фон Виткофф осмотрел малыша, признал его физически здоровым, но с задержкой в развитии. Его рекомендации были больше гулять и чаще бывать с мамой. Однако маме было недосуг. Она перезнакомилась со всеми соседями, и целыми днями пропадала в гостях со скуки.
Антун приехал в очередной раз из Загреба, Каталины не было. И нянька сообщила отцу о странностях с малышом. Отец позвал фон Виткоффа на разговор. При более обстоятельной беседе лекарь предположил, что может быть проблема с кровотоком, возможно даже с сердцем. Но что с этим делать, он не знал.
Тун решил посоветоваться со светилами медицины, и взял ребёнка с собою в поездку в Вену. Каталина была против, потом настаивала на совместной поездке. И брат решил, что она переменится хотя бы к ребёнку.