На удивление, малыш переносил поездку вполне неплохо. Был конец весны, тёплая погода, ничто не угрожало простудами. Путешественники часто останавливались, так что продвижение было небыстрым, зато они не уставали.
Больше того, то ли от близости родителей и ощущения своей нужности, то ли Бог ещё знает от чего, но он начал говорить. Простые слова вроде «мама» и «тата», но это был уже большой шаг вперёд. Правда, в основном с ребёнком возился граф. Графиня восседала среди подушек и вяло реагировала на ребёнка.
Доктора в Вене высказывали разные теории относительно здоровья наследника. Но даже и общий консилиум только подтвердил, что у Михо порок сердца и общая слабость организма. Антун готов был ради сына поселиться в Вене или Виллендорфе. Однако светила медицины в один голос его уверяли, что климат столицы никак не подходит для ребёнка, что его надо на природу, в тепло и на свежий воздух. Так что все сочли Дёлявар идеальным выбором.
Все, кроме Каталины. Дорого бы она дала, чтобы остаться в Вене. Высшее общество, балы, приёмы... За время поездки она успела побывать с мужем на нескольких приёмах. Как же ей это нравилось! Так что к ребёнку она переменилась. Но не в лучшую сторону. Однако не выказывала этого ни перед кем. Только наедине с малышом она менялась в худшую сторону.
Домой они вернулись в середине лета. Мы сейчас же приехали с визитом, чтобы узнать новости. Брат с сокрушённым видом рассказал нам о мнении лекарей. Действительно, порок сердца был неизлечим, но к этому можно было приспособиться.
Мы с Эржи предложили малыша привезти к нам, так как в компании других детей он мог бы подтянуться в развитии, да и у нас всегда все детки были под присмотром, хотя играли спокойно во дворе, в лугах, в поле и в роще. Мы только не пускали их в лес и к развалинам, на всякий случай.
Брат с радостью согласился, да и Каталина нам не перечила. Так мы и уехали с ещё одним малышом в карете. Всё лето и начало осени Михо был с нами. Он оказался очень способным к обучению, и уже к концу пребывания у нас забавно лепетал, весело играл с другими. Особенно он любил прятки. Вот только с ходьбой у него и далее были проблемы. Он падал.
Похоже, что это было лучшее лето в его жизни. Он не синел, не болел, ему было весело. И если бы мы знали, что будет дальше –просто бы оставили малыша у себя.
Но, в начале октября за ним приехала Каталина. И мы вернули его родителям.
Это и оказалось началом цепи печальных событий. Октябрь был ещё весьма тёплый, хотя ночи и становились всё холоднее. Антун должен был уехать по делам надолго, как раз к концу месяца. А в ноябре вдруг резко зарядили дожди и стало холодно. И нам пришлось топить печи, чтобы удержать тепло в доме. А уж в большом дворце в Дёляваре это было ещё сложнее. Там даже летом в жару после долгого отсутствия хозяев было холодно, особенно в приземном этаже. Толстые стены сохраняли температуру, медленно отдавая тепло. Но и также медленно нагревались.
Хозяина не было, хозяйка предпочитала разъезжать с визитами. Слуги, естественно, в отсутствие хозяев ленились. Это распространялось и на отопление. В итоге жилые комнаты кое-как прогревали к вечеру, а днём топили кое-как. Михо оставался в холодных комнатах, чаще всего предоставленный сам себе и своей игре. Его и без того не слишком крепкий организм в конце концов сдался.
Однажды вечером нянюшка, которая зашла его проведать, не открылся ли он во сне, обнаружила его непривычно румяным. Потрогав его, она поняла, что у ребёнка жар. Тотчас же она кинулась в хозяйские покои с известием. Однако барыня уже изволили почивать, и никто беспокоить хозяйку не решился.
Утром вернулся граф. Узнав про состояние сына, он послал за лекарем.
Всё это мы узнали потом. А тогда, ранним ноябрьским утром к нам прискакал слуга из графского имения, Ранко, бледный как полотно и сообщил, что умер маленький Михо.
Горю нашему не было предела. Однако Эржбета сейчас же решила ехать к Антуну.
- Ему нужна наша поддержка! – заявила она безапелляционно. – Тётушка, милая, оставляем детей на тебя, тут они будут спокойны с тобою. А нам надо ехать. Ты же знаешь, какая жена у графа. Разве может она всё сделать правильно...
Как я сейчас был рад, что милая моя жёнушка такая стойкая и собранная. Даже перед лицом такого горя она не предалась унынию и слезам, а первый же порыв помочь и утешить того, кому хуже и больнее.
Я велел сложить необходимые вещи и запрягать карету. И так нам предстояло до вечера трястись в экипаже.