Дорогою Эржи всё обсуждала со мной, как утешить бедную мать, кого звать на похороны, как и что организовать. Мне сложно было об этом говорить. Передо мною то вставал образ маленького племянника, тихого и нежного малыша, то моей рано ушедшей матери. Грусть переполняла моё сердце. За что, Господи, думал я – и не находил ответа.
Ко дворцу мы прибыли поздним вечером. Только в нескольких окнах горел свет, слабый и непрочный, как человеческая жизнь. Нам открыли двери и проводили по мраморной лестнице наверх.
- Граф в кабинете, господин Якович, - сообщил дворецкий. – А графиня...
А графиню было слышно даже тут. Она распекала слуг за что-то на своей половине. Мне показалось, что ей утешение не так уж и требуется. Или только показалось? В этот момент тёмная фигура появилась из дверей женской половины.
- Явились, наследники? Ещё тело не остыло, а они тут как тут! Что вам здесь нужно? – вскричала Каталина.
- Простите, графиня, мы приехали помочь, - начал я.
- Мы не нуждаемся в вашей помощи! - Она явно была не в себе.
Эржи смотрела на неё во все глаза. Что там она говорила дорогой о утешении скорбящей матери?
- Графиня, успокойтесь. Прошу Вас, давайте поговорим. – моя жёнушка двинулась к Каталине с раскрытыми объятиями.
Я не стал дожидаться окончания этой сцены и, резко развернувшись, отправился к брату в кабинет. Тун сидел на диване, сгорбившись, закрыв лицо руками. Перед ним стоял стакан с золотистым истарским виньяком. Я подошёл и сел рядом.
- Здравствуй, брат. – Ком стоял в горле и мне тяжело было начинать разговор. Дальше я не знал, что сказать, на самом деле. Но это не понадобилось.
- У малыша сердце отказало от температуры. Ничего нельзя было сделать. – голос Антуна звучал глухо и сдавлено. – Ничего, понимаешь? Я приехал слишком поздно. Неделю назад... О, неделю назад я мог бы всё спасти. Или, ещё лучше, если бы Михо остался у вас – он был бы жив! Жив, Иво! – стон вырвался из груди графа и он снова зарылся в мокрые ладони лицом.
- Антун, я рядом. – брат кивнул.
Страшно было видеть всегда собранного и решительного мужчину плачущим и разбитым. Особенно когда этот человек твой брат, а горе велико как само небо. Малыш. Ангел. Все виноваты и никто не виноват. Нежное сердце малыша не выдержало оставленности.
Пришла Эржи, села с другой стороны от Туна и взяла его за мокрую от слёз руку.
- Это будет нелегко. Но у вас ещё могут быть дети. Граф, не сдавайтесь. – она сама едва сдерживала слёзы. Как ей это удавалось – не знаю. Так мы просидели глубоко заполночь, в основном в молчании. Которое иногда бывает громче любых слов.
Утром Эржбета включилась в круговерть подготовки похорон. А я увёл Антуна на прогулку, чтобы хоть как-то привести его в чувство. Тихо моросил ноябрьский дождик, окрестности были подёрнуты дождевой пеленой и всё выглядело как акварель. Мы больше молчали. Потом вдруг неожиданно Тун начал вспоминать наше детство, потом такое короткое детство своего сына.
- Знаешь, Иво, я должен начать вводить тебя в дела графства и властелинств. Конечно, может у нас и будут ещё дети, хотя... Каталина давно не подпускала меня к своему телу. Сразу после родов она решила, что больше детей у нас не будет. Я тогда слишком любил её и сдался. Что будет теперь – не знаю. Но мне не хотелось бы, чтобы в случае моей... ммм... неудачи, на тебя бы всё свалилось разом. Здесь много работы, и необходим большой круг знакомств. Так что теперь в Загреб и Вену мы будем ездить вместе. Эржбета справится, да и тётушка поможет. Так будет лучше для всех.
- Антун, я конечно готов ездить с тобою, для меня это будет честь, но... Давай ты не будешь хоронить себя заранее?
Брат криво усмехнулся. И ничего на это не сказал. Мы продолжили прогулку, пока совсем не намокли. Тогда пришлось возвращаться. И это было вовремя.
Мы застали абсолютно гадкую сцену.
- Вы приехали красть! Наследнички! Это ничего, что мой сын ещё два дня назад был жив? Убирайся с глаз моих, дрянь! – орала на мою жену Каталина. Эржи стояла с непроницаемым лицом и слушала крики хозяйки дома.
Антун схватил свою жёнушку за руку и потащил в её комнаты. Она упиралась и продолжала нас оскорблять. Я обнял Эржбету за плечи.
- Она не в себе, я думаю. Извини, что это происходит с нами. – Жена склонила голову. Слёзы текли по её щекам. Мне было очень горько. Мы ушли в гостевые комнаты.
Через какое-то время появился брат и стал извиняться за безобразную сцену. Я остановил его.
- Единственная твоя вина, что ты был ослеплён влюблённостью. И не разглядел, на ком женился. Оставим эту тему. Завтра похороны. Нам ещё столько предстоит сделать.