Похороны проходили под дождём. Точно вся природа плакала над маленьким Михо. Видимо поэтому кроме семьи мало кто приехал проводить малыша в последний путь. И в церкви, и над могилою Антун стоял с каменным лицом. Каталина утирала глаза изящным кружевным платочком. Только когда маленький, обитый вишнёвым шёлком, гроб опустили в могилу и стали обсыпать лепестками роз, она вдруг сорвалась на крики, рыдания. Чуть не прыгнула живьём в могилу. Её оттащили, кто-то сунул ей в нос нюхательные соли. В это время работники засыпали могилу землёй и воткнули простой деревянный крест в изголовье. Священник сказал ещё пару утешительных слов, хотя вряд ли они дошли до сердца сокрушённых родителей.
Все в тишине отправились на кармины – поминки. В столовой дворца всё было убрано в тёмные цвета, часть окон всё ещё занавешена. Немногие гости мало говорили. В основном все пили виньяк и шливовицу, да заедали сыром и колбасами.
Наконец гости разъехались. Мы остались «узким семейным кругом». Каталина сейчас же удалилась в свои покои. Впрочем, Эржбета через несколько минут проследовала за ней. И осталась с женою брата на целый вечер.
Тун сидел бледный, с красными глазами и смотрел в одну точку.
- Антун! Нам надо поговорить! – я решил отвлечь брата хоть как-то, но никак не мог придумать, о чём нам сейчас разговаривать. Брат молчал. Общение не клеилось. Но необходимо было как-то вернуть графа в действительность. – Скоро ли предстоит первая поездка и куда?
Тун наконец точно пробудился от тяжёлого сна.
- Да, Иво. Мы едем в конце следующей недели, притом в Будапешт. Там будет проходить заседание. Я возьму с собою жену. Ей надо развеяться. Да и... стоит попробовать ещё раз? – кривая усмешка исказила его губы.
- Не говори так. Что случилось – не поправишь, но Бог даст – у вас будет ещё наследник. Графиня молода, и если не будет делать глупости...
- Она не может не делать глупости.
- Тун, в тебе сейчас говорит желчь. Но попробуй смириться. Бог даёт – Бог и отнимает. Так, видно, нужно. Это нам всем урок, который мы должны выучить. – О, Боже, какую чушь я сейчас несу! Я это говорю брату, который потерял сына, наследника. Этого тихого малыша! А что я ещё могу ему сказать??? – Подумай о том, что теперь у вас в семье есть ангел. Он смотрит на тебя с небес, он будет тебя хранить. Ведь ты его любил...
И в этот момент из глаз Туна полились слёзы, и он начал плакать. Горькими, но очистительными слезами. Мне оставалось только держать его за руку.
Наконец, когда брат обессиленно лёг на диван и заснул, я тихо вышел и отправился к себе. И меня всё произошедшее потрясло до глубины души.
Глава 24. Антун
После смерти маленького Михо мы очень сблизились с братом. Этому способствовали совместные поездки по делам в Вену, Будапешт, Загреб. Графа выбрали в судейский совет Венгрии – высший судебный орган этой части АвстроВенгрии. Антун добился представления меня ко двору, ввел в свой круг общения и многое мне объяснил о политике и хозяйству Империи. Многое было мне непонятно и неизвестно. За много лет в глуши я почти перестал ориентироваться в жизни нашего государства, сосредоточившись на семье и хозяйстве.
Надо сказать, что далеко не по всем вопросам мы имели похожее мнение. Между нами часто разгорались нешуточные споры, особенно в отношении методов ведения хозяйства и экономических перспектив земель, а также в отношении прав и свобод. Антун был весьма либерально настроен, предлагал многие послабления и в экономике, и в политической жизни. Хотя он, как правовед, считал главенство закона превыше всего.
Я, однако, как бывший военный, не склонен был к либеральным замашкам. Моё мнение всегда было на стороне организации, порядка, твёрдых методов управления. И для меня закон не был догмой. Догмой было сохранить порядок и стабильность Империи.
А вот здоровье брата пошатнулось, и весьма. Его иногда начали мучить боли в спине. Как-то он не мог ходить. Ему пришлось отклонить приглашение на одно из заседаний Государственного совета. Сам император Иосиф II прислал ему письмо с пожеланием скорейшего выздоровления и милостивым разрешением продолжить лечение и отсутствовать на заседании. Так что брат вернулся в Дёлявар к своим термальным водам вместе с женою и со мной.
Каталина, пока мы были в Вене, Загребе и Будапеште, блистала с мужем в обществе, но игнорировала брата дома. Несколько раз в нашем разговоре с ним промелькнуло, что он пытался найти путь к её сердцу, но, пожалуй, он не отыскал ни сердца, ни пути. Близости она также избегала, всякий раз находя отговорку. То у неё голова болела, то она устала...