Однако в Пеште, на одном из раутов, Антун застал сцену, когда графиня кокетничала с каким-то офицером и вмешался. Это едва не привело к дуэли. Однако дома мой рассудительный и спокойный брат пришёл в бешенство и - как сам он рассказал – после скандала взял жену грубо, как уличную девку.
К его и моему удивлению, это как-будто что-то надломило в характере его супруги. Она неожиданно стала вести себя дома вполне мило, перестала игнорировать графа. И даже – даже стала с ним флиртовать. Увы, время проходило, но ожидаемый наследник так и не появился.
Я редко приезжал домой, а моя Эржи не могла со мною путешествовать, поскольку дети требовали внимания. Зато когда я оказывался дома – это был оазис счастья. Мы много смеялись, я играл с детьми. А с женой мы себя вели как влюблённые подростки – буквально с трудом отрывались друг от друга. И с каждым разом расставаться было всё сложнее.
Однако дела заставляли раз за разом уезжать. Теперь обязанности мои расширились до размеров графства. Я очень был занят и с хозяйством властелинств – Дёлявара, Петреца, Липницы. В Липнице оказались богатые запасы термальных вод с удивительными свойствами. Они весьма помогали при лечении нервных больных, что не очень частое явление. Так что там мы начали строить бани.
Моя идея была, а брат согласился, что ремесленникам стоит выделить землю, а иногда дать и построенные дома, с условием постепенной выплаты долга. Так мы получили на наших землях много новых работников.
Однако неспокойная внешняя обстановка давала о себе знать. Конфликты с турками на границе заставили вспомнить, что и мы часть Войной Краины. Поэтому, наряду с постройкой императором в Белогоре больших казарм, мы тоже взялись за строительство казарм вблизи Дёлявара и разместили целый полк в городке. Тогда же пришла и грамота от Государя о назначении Дёлявару статуса торгового поселения.
При строительстве в Липнице была найдена античная плита. Но ещё большие древности находили мы в Дёляваре. Например, при строительстве и реконструкции бань был найден императорский стеклянный сетчатый кубок. Брат отдал его знакомому учёному мужу из Вены.
Слух о наших лечебных водах постепенно проширился, чему, впрочем, и мы поспособствовали немало. Начали приезжать гости на лечение. Пришлось мне искать лекарей для нашего «курорта». Впрочем, мне удалось привлечь сюда одного из учеников знаменитого Гофмана. Тот провёл исследование вод, и подтвердил их лечебные свойства. Несколько источников в Дёляваре помимо природной высокой температуры имели в составе соли железа, другие содержали повышенное количество магнезия, третьи отличались высоким насыщением гидрокарбонатами, а лечебная грязь вообще содержала частицы вулканического пепла, что поначалу весьма удивило учёного мужа. Однако когда я отвёз его в свой Стражец, он объяснил мне, что вероятно вся эта местность – это отроги древнего вулкана.
В Липнице воды содержали много магнезия, натрий, флуор и кальций– я не очень силён был в химии, и не запомнил детали, но – и это главное – эти воды действительно благоприятно действовали на нервные болезни.
Кроме того, господин Густав Кнорре порекомендовал мне двоих уважаемых лекарей. В благодарность за проделанный труд мы с братом не только заплатили ему пристойное вознаграждение, но также пригласили его пользоваться нашим гостеприимством, когда ему пожелается и совершенно свободно. А ещё Антун позволил господину Кнорре бывать в его ложе в Венской опере на любом спектакле.
Лекари, порекомендованные Густавом Кнорре, оба согласились приехать и работать у нас. Один из них, итальянец Джузеппе Ровальди, уроженец Терме, отправился в Липницу, поскольку, как он сам сказал, он был увлечён темой болезней нервов.
Другой лекарь, приземистый и низкорослый немец Дорт, остался в Дёляваре. Он был по узкой специализации костоправ, и, найдя, что воды действительно помогают при болезнях суставов, был рад, что нашёл своё применение. По его идее в купальнях сделали специальные ванны для отдельных частей тела, а также подпорки для удобства купания «по частям».
Летом брат вдруг начал чувствовать себя намного хуже. Он писал Императору о досрочном сложении полномочий сразу в нескольких советах всвязи с болезнью. Однако Император отставки не принял, написав при этом весьма душевное письмо с пожеланиями выздоровления.
Антун посерел лицом и сильно исхудал. Еда более не доставляла ему прежнего удовольствия. Дорт нещадно гонял его по купальням, наш семейный доктор предписывал пиявок и посадил брата на диету. Я опасался оставлять его на попечение слуг и жены, памятуя историю его сына. Однако мне необходимо было отлучаться как по делам своего поместья, так и по делам властелинств и графства. К тому же выяснилось, что моя Эржи снова ждёт ребёнка.