Тяжкий крест одинокого отца, занятого, к тому же, делами государственными, помогала нести мне только тётушка. За что я был ей безмерно благодарен. Она была неизменно при детях, утешала их в печалях, присматривала за гувернанткой и учителями. В общем, заменила детям мать и бабушку, а для меня стала ангелом-хранителем семьи.
Но, безусловно, не мог я все проблемы сложить на пожилую графиню Дюкори. Дети – мои, значит и проблемы в первую очередь мои.
От тяжких дум отвлёк меня разговор за ближайшим карточным столом. Там обсуждали новые слухи из Франции. С тех пор, как там был избран Национальный конвент, грабежи, мародёрство и убийства только усиливались. В ответ на это маховик террора раскручивался всё сильнее. Похоже, революция начала поедать сама себя. Потихоньку, но верно.
Вспомнил я своего племянника. Но никаких новых вестей о нём не было. Начал я думать, как бы до него добраться. Но меня отвлекли разговорами о войне, о продвижении войск и о поставках фуража.
Глава 28. Стражец
Тема снабжения армии продовольствием была как никогда актуальна. Поэтому как только наметился перерыв в делах, решил я возвращаться в свои владения. Долго думал я, где лучше расположиться маленьким нашим семейством.
Огромный дворец в Дёляваре, где ещё витали отголоски трагедии, точно был неподходящим решением. Да и открывать его, ухаживать за такой махиной было тяжело. Старинный дом в Петреце уж очень мне не нравился. Эта бывшая канцелярия так и не стала вполне жилой, сколько Антун ни старался. Хотя расположение Петреца было, пожалуй, самым удобным для ведения дел. В Липице дом был маленьким, но, помнится, мы там разместили офицеров, значит он занят. Старое отцовское поместье давно стояло неухоженным, там вряд ли было безопасно.
И вдруг как озарение пришло мне в голову, что места лучше чем Стражец я не найду. Да, он не был на перекрестьи дорог. Однако зато там, в стороне от всего и на высоте, я могу спокойнее оставлять детей ненадолго. Дом там крепкий и здоровый, а места хватит теперь и нам всем, и слугам, и учителям. Есть там и лекарь, пожалуй лучше, чем в Дёляваре, и священник... Точно, решено, мы едем в Стражец.
Я поделился этой идеей с графиней Дюкори. Она одобрила, и мы стали собираться.
Сложнее всего было с вещами для детей. Анне нужно было много книг, платья и верхняя одежда. Малышу также нужно было пошить одежду, в том числе на вырост, и взять с собою игрушки. Учителя и гувернантка также собирали себе вещи. Со всем этим управлялась тётушка Матильда.
А я уже весь в мыслях был в хозяйстве – что и как сажать, где расчищать поля, что происходит на водах? Только этим и была занята голова моя.
Дорога нас порядком вымотала. Любимый дом показался пустым и голым без милой Эржи, смеха детей и топота ножек. Наш добрый старый особняк в полтора этажа, как говорила было моя жена. Жёлтые стены, высокая черепичная кровля. Я посмотрел на верх. Ещё пару лет, и кров надо будет перебрать. Как бы не прохудилась крыша. Но эти стены хранили тепло нашей любви. И появилось чувство, что мы сможем всё преодолеть. Может быть. Может быть не сразу.
С головою ушёл я в дела, оставив детей на попечение нянек, гувернантки и графини Матильды. Сам я мотался по полям и лесам, разговаривал с управляющими и рабочими. Решал проблемы сева и набора рекрутов. Множество дел спасало от горестных мыслей.
Однажды я возвращался домой после долгой поездки. Был тихий летний вечер. Стрижи и ласточки носились прямо над головой. Медовый запах трав окутывал землю. Земля начала трескаться от солнца. Это не предвещало богатого урожая. Я уже подъезжал к селу, когда к коню моему метнулась смутно знакомая женская фигура.
- Барин, не погуби!
Где я мог видеть её? Высокая, черноволосая, с тёмными как ночь глазами крестьянка. В теле, но гибкая, сразу видно. В тёмной одёжке. Хороша. Кто она? Неужели та самая Анджа? Чешская невестка? Она. Что она просит?
- Не погуби, барин! Спаси!
- Да что случилось то, красавица? – одни «спаси» да всхлипы никак не проясняли ситуацию.
- Мужа-то моего дерево убило, уж годика полтора как. Так отец мне нашёл... жениха. Такого, как сам, беспутного. Не будет жизни ни мне, ни деткам моим. Спаси!
- А что родня мужа покойного? Разве ты не в их семье теперь?
- Да куда им! Брата мужниного в некруты забрали-то, а остальные малые ещё. Так мы с детками им только обуза. Они рады будут, если мы уйдём, да хоть под землю провалимся! Нет у меня к кому идти... Велечасного просила о защите, а он говорит – смирись, это тебе Бог посылает испытание. Кабы мне, я б терпела. А детям-то за что? Они ангелы неразумные. А женишок этот, он... Пьёт он сильно. И рука у него тяжёлая. Это что ж выходит, если этот скот ребятёнка прибьёт – и то Божья воля? Спаси, барин! Я уж всякую надежду потеряла, а тут вижу – Вы едете. Так Вы здесь голова над всеми, можете же помочь?