Я спрыгнул с коня. Посадить женщину с собою в седло выглядело бы весьма фривольно. А ехать развалясь, когда она идёт по мягкой земле в чунях – это было бы неправильно. Будь она сто раз крестьянка – она всё-таки женщина. А я бывший офицер. Граф.
- Скажи мне, Анджа... Я правильно имя помню?
- Да, барин...
- На что бы ты пошла, чтобы избежать замужества с тем человеком?
- Не человек он, барин. На всё пойду. Хоть в петлю. И детей прихвачу. Всё один конец, что от его руки, что так... Грех оно, а жить со скотом и трястись, что это животное может что с детьми сделать – не грех?
- Ко мне в служанки пойдёшь? С детьми заберу в дом, ты служить будешь, дети тоже?
Она хотела броситься мне в ноги. Я не дал. Ухватил за предплечье и держал, не давая повалиться.
- Что ты, дурная. Под коня завалишься – детей сиротами оставишь! Разве ж можно!
Строгостью старался я прикрыть волнение, что охватило меня. Красивая женщина, пусть крестьянка, сейчас была в руках моих. В моей власти. Более того, из благодарности она сейчас наверняка готова была на всё. А и не предлагал я ей ничего доброго и хорошего. Эдакая картина «змей-искуситель и Ева». Работа в поместьи не особо тяжёлая. Да только – вдова в услужении в доме богатого вдовца. Это в любом случае пересуды и разговоры. Репутация её в таком случае погублена навсегда. Из деревенских никто «порченую вдовушку» за себя не возьмёт. Разве только вот такие, как нынешний жених, от которого она в петлю готова лезть.
Но с другой стороны, этот выход – хоть какой-то. Можно, конечно, насильно выдать её замуж за кого-то другого, дать приданое, на которое позарится какой крепкий хозяин. Но на это нужно время. А моё предложение даёт ей время. В конце концов, мужа я ей успею «купить». Пусть пока меня порадует, а и сама поживёт в другом свете.
Пожалуй, себя я успокоил. Что до злых языков... Что ж, в высший свет я её ведь не потащу, а какое мне дело до крестьян?
- Тогда мы идём собирать тебя и детей? – я усмехнулся в усы своей скоропалительности.
- Да, барин. – она замолкла. Глаза её были полны невыплаканых слёз. И она закусила губу, чтобы не всхлипнуть ненароком. Если бы моя милая крестьянка могла сейчас видеть себя со стороны! Тёмное желание поднялось из глубин души моей. Это чувство вообще не было похоже ни на любовь мою к Эржи, ни на влюблённость в Марго. Скоромная страсть, вроде той, что владела бывало мною в бытность в Академии, только во много раз сильнее и ярче. Куда она может завести – только дорогой Бог знает.
Дом моих чехов оказался не так уж и далеко. Отвык я от своего поместья, давно пешком не хаживал по селу. Привязали мы за ограду коня моего и пошли искать крестьянкиных детей. Старшая дочь кормила птицу. Девчонка удивительно была похожа на отца своего, Милоша. Белые кудряшки вились надо лбом, вздёрнутый носик да ямочки на щеках. Только глаза, точно омуты тёмных вод, достались от матери.
- Зденкич, беги в дом да пожитки наши собирай. Уезжаем мы. – Анджа выглядела собранной. Ни слёз, ни следов растерянности на лице. – Мама Иржина! Мама Иржина! - и она отправилась в дом искать хозяйку. Я пристроился на старой телеге, что стояла в углу двора.
Появилась старая чешка, Иржина. Седая голова её была повязана белым платком, вышитая рубаха свисала на груди её, а некогда красная, теперь уже почти коричневая юбка прикрыта была крахмальным белым вышитым передником. Старуха глядела водянистыми своими глазами на меня прямо и оценивающе.
- С чем пожаловал, барин?
- Да вот, плохо берегли молодку, забираю её от вас, - съязвил я.
- Ну, Ваше-то дело мужское да вдовое, как не понять. Только погубите девку-то, как есть погубите...
- Полно, матушка Иржина. Я не есть её собрался, и не полюбовницей беру к себе, а в услужение.
- Знаем мы ваше «услужение», барин, не надо мне зубы-то заговаривать.
- Ещё раз, я беру её в услужение. Она будет у меня работать. Я буду ей платить. За работу. У нас много работы в поместье, особенно как... как умерла жена моя. Хотя я не обязан Вам это говорить. Но делаю это для её и Вашего блага.
- Всё одно, барин, грех на душу берёшь.
- А не грех отдать её за пьяницу и драчуна, который может детей её, Ваших внуков между прочим, избить, покалечить, испугать? А может и убить? Нет? Не грех?