Что мог я сделать, чтобы защитить своих людей? Не сегодня, но завтра? Я искал решения, но не находил. Случись что со мною – сын ещё мал, дочь без пяти минут на выданье. И... И ничего. Анджа... Я не могу ничего ей дать, чтобы защитить её и её детей. Выдать замуж за другого? Но как отпустить ту, что протянула руку и вывела из пучины отчаяния? Как отпустить ту, что возродила душу? Наконец как отпустить ту, что вернула детям веру в свет – и не бросить детей назад во тьму? Тьму, которая не только в окружающем мире, но и живёт внутри себя? И вырвалась на свободу вчера... Это была та тьма, что опутывала отца много лет и водила его руками. Тьма, что уничтожила счастье Антуна. Неужели и я такой же, как отец? Неужели и сын мой унаследует её?
Вот показался Петрец. Отрадный вид с горы на церкви, перезвон над холмами. Всё это только сильнее беспокоило нынче. Как решить?
В Липнице появился я под вечер. Остановка в Петреце, в корчме, сделала своё чёрное дело. Я приехал пьян. Не так чтобы очень, но пьян. На крыльце всречала меня Анджа. На её лице лежала какая-то печать таинственности и грусти. Дети резвились в беседке в небольшом саду возле дома. Пахло какими-то цветами. Неожиданно прямо возле моего лица прошмыгнула летучая мышь, да так быстро, что я застыл от неожиданности.
- Проходите, барин, разговор есть. – прямо с порога начала моя экономка.
Мы прошли в полутёмную гостиную. Свечи ещё не приносили, и только отблески угасающего заката раздвигали наступающую ночную тень. Анджа остановилась в полосе неверного света и обернулась ко мне. Я залюбовался её тонким профилем, очерченым закатным тёплым светом.
- Доктор меня замуж зовёт. – и она умолкла.
Это было как удар по голове. Ещё полчаса назад я сам размышлял о чём-то подобном. Но так быстро? Я не готов...
- Ты же понимаешь, что после того, что вчера было, я с тобою быть не смогу? – она пристально посмотрела мне в глаза. А я не нашёл что ответить. Сказать ей, что это из-за неё? Она скажет, что ей не нужна такая жертва. Не такою ценой. А тогда всё остальное не имеет никакой цены. Никакой. Я не могу ничего противопоставить какому-то макароннику, итальянцу, доктору средней руки, без имени...
- У меня не было другого выбора, Анджа. Там измена, это не просто бунт, это предательство. Я пытался говорить, но меня не хотели слышать. Хуже того, это был спектакль. Показательная порка барина.
- Это уже неважно. Там погибли люди, там дети остались без крова... Не так. Я так не могу. Прости меня. Я дала согласие.– и она вышла из комнаты. Где-то там раздавались её шаги, она звала детей... Затем всё смолкло.
Теперь всё было решено. Только я не знал, как объяснить детям уход Анджи.
В груди словно что-то оборвалось и начало болеть, распирая. Я повалился на кровать и долго лежал в темноте, сжав зубы от боли. Холодный пот сливался по челу моему. Страшно было пошевелиться. Потом боль немного отпустила, но начал бить лёгкий озноб. Я завернулся в плед и забился в кресло. Так и уснул, как-то боком свернувшись на бархатном сидении.
Утром пробудил меня солнечный лучик, игриво пробившийся сквозь листву и занавески. Что ж, новый день пришёл, надо встречать его лицом к лицу. Итак, что нас ждало? Поиск новой экономки, желательно немолодой и опытной, поиск гувернёра для Изидора – пора ему уже перестать цепляться за юбки и начать учиться, устройство свадьбы Анджи. И переезд! Здесь мы не останемся точно, не стоит разрушать иллюзию счастья моей Анджи. В Стражец тоже возвращаться больно. Уедем в Вену на полгода, я приду в себя и может жизнь наладится. Найду себе утеху в делах. В груди немного ломило и отдавало в левую руку, что меня несказанно удивило, поскольку я привык щадить свою больную десницу.
Я собрался и вышел в столовую. Дети уже были на своих местах и ели. Я сел на своё место. Лакей принёс мне канапэ и сыр, при этом посмотрел на меня так, будто увидел покойника.
- Папа, папа, а что ты такой белый? - о эта детская непосредственность! Я вышел из-за стола и подошёл к зеркалу. И правда, вид у меня был... замечательный. Бледная кожа, немного синюшного цвета губы и тёмные круги под глазами. Краше в гроб кладут... Я вернулся за стол.
- Изидор, ешь, пожалуйста. И вилку держи правильно. А что до меня белого, так это учись, мальчик мой, на чужих ошибках – это тебе наглядный пример, как неумеренность в потреблении вина может отразиться на здоровьи.
Лакеи заулыбались. Изидор сделал удивлённое лицо.