Впереди виднелась небольшая толпа народа и слышался радостный галдёж. Вскоре выяснилось, что там собирается начаться кукольное представление. Мы с радостью присоединились к зрителям.
Представление оказалось весьма немудрёное. Как часто и бывало в кукольном театре, злого чёрта прогонял находчивый солдат, наподдав ему дубинкой по мягкому месту напоследок, что вызвало особое оживление детской части аудитории. Ну, и принцесса досталась, естественно, солдату, после чего на всех обрушился целый дождь конфетти.
Я немного видел таких представлений в своей жизни, а дети мои присутствовали на чём-то подобном впервые. Глаза их горели, они оба были возбуждены и веселы. Анна просто много смеялась, обсуждая представление в основном с графинею. А Изи точно с цепи сорвался – он скакал как маленький оленёнок, то срывался с места и бежал. Потом столь же внезапно останавливался, застывал на месте, потом бросался ко мне и забрасывал меня тысячей «почему?» на тему увиденного действа.
Иногда я и сам не знал, что ответить сыну. И это меня и забавляло, и пугало. Должно быть, как всякого родителя. Но я впервые проходил этот этап родительства столь тесно.
Бесконечные вопросы, иногда задаваемые по кругу, иногда выводили из себя. Хотя как маленькому человеку иначе узнать ответы на то, что мучает? Стоило об этом подумать, и всякое разражение проходило. На место его приходило желание объяснить ещё, рассказать больше. Бесценное время рядом с ребёнком. Увы, как часто приходилось менять его на повседневную суету.
Весь путь домой, и целый день после прошёл под знаком полученных в парке впечатлений.
Впрочем, на пути к дому мы успели посетить портного и модистку, и заказали мне и детям новые вещи, а тётушка ограничилась лишь обновлением шляпки и перчаток.
- Поверь, друг мой, в моём возрасте уже смешно бояться выглядеть старомодной. – бодро заявила она и порывисто вышла из лавки.
Дети со смехом помчались за нею, а я задержался. Быстро обновить одежду можно было, только выбрав что-то из уже готового. Так я и поступил, взяв жемчужного цвета жилет с высоким воротом и чуть более светлые кюлоты за колено. Эти вещи легко подходили ко всему. Также я приобрёл и дюжину белых льняных рубашек модного кроя с отложным воротником. И этим я ограничился. И мой возраст уже позволял мне самому выбирать – следовать ли капризам моды или своим желаниям.
Наконец, уже ближе к вечеру, Изидор захотел соорудить в детской свой кукольный театр. Ширма была употреблена по своему прямому назначению – скрывать кукловода, а Анне пришлось пожертвовать несколько своих старых кукол. Впрочем, она всё же была намного старше, и, пожалуй, рассталась с куклами без особых сожалений. Ей уже давно больше нравилось рассматривать и читать книги, рисовать, писать, чем нянчить тряпочных детей.
Малыш прямо светился от радости, забрался за ширму и стал нам показывать свою историю о том, как мы посетили утром парк. Это оказалось весьма необычным – посмотреть на себя глазами ребёнка. Вначале казалось смешно, но быстро я понял, что сам себе не нравлюсь. Такой, какой я есть, я, пожалуй, не лучший пример сыну.
Но вот загвоздка – как себя изменить? Легче найти ту, что хоть частично восполнит боль утраты...
Я вспомнил невольно давешнюю француженку, как там бишь её – Жозефину? Я ведь обещал ей утренний визит... Одна только мысль об этом отчего-то бросила меня в холодный пот. Точно это было не посещение приятной во всех отношениях дамы, а что-то гадкое, дурное. Так стоит ли ехать? И я решил пока повременить.
Наконец, намного позже обычного, дети угомонились и отправились в кровать. Я зашёл их благословить. Изидор обнял меня крепко-крепко, после чего забрался под одеяло, укрылся почти с головою, подмявши под себя и смешного тряпочного щенка, что смастерила ему Анджа, и мирно засопел наконец.
- Папа, тётушка Вам не сказала? Изи вчера было очень плохо, он совсем не мог заснуть и очень плакал – боялся, что Вы не вернётесь, что Вы нас бросили. Как он плакал! Я держала его на руках, тётушка нас обнимала, но ничто его не могло утешить. Он сказал, что все нас бросили, вот и Вы бросите! И сжался в такой комок, весь был как каменный и трясся...В конце он заснул от слёз! Тётушка думает, что его надо бы показать хорошему лекарю... Он так эмоционален! Иногда слишком...
- Анна, дорогая, я вас не брошу никогда. Но вам придётся смириться с тем, что у меня есть обязательства и дела, и я буду уезжать, буду поздно возвращаться. Увы. Я бы хотел быть больше с вами, но отец – не мать... Я постараюсь как можно реже отсутствовать. И мы поищем... хм... лекаря?