- Побойтесь Бога! Вы? Наскучить? Нет, это определённо невозможно!
- События этой недели уверили меня в противном, сударыня. Попробуйте меня разуверить.
С этими словами я удалился. Бог мой, я думал, что я сейчас был непреклонен, горд, а она будет разуверять меня.
И вправду, Марта проскользнула за мной лёгкой тенью. В ход пошли все средства – от уверений чуть ли не в любви до оправданий. О эти прекрасные синие глаза! Ради только их одних я готов был верить ей, обманываться и быть обманутым. Лишь бы она снова смотрела на меня со страстью, с желанием. Я всё бросил, всё забыл – и холодный приём, и Ференца рядом. Для меня вообще существовала лишь одна только она, Марта, цветущая, прелестная, дурманящая как весенняя черёмуха.
Разум призывал меня быть осторожным, не верить, не доверять... Но что может разум противопоставить страсти? Уже через несколько дней во время утреннего выезда я навестил мою баронессу, и был милостиво принят. Вначале просто с визитом. Потом с дружеским визитом. А затем я стал рано утром приезжать с весьма двусмысленными визитами, которые оканчивались в спальне моей прекрасной дамы. При этом мы не только наслаждались друг другом физически.
Мы много беседовали обо всём. С моей прекрасной феей мы обсуждали Совет, происходящее во Франции, в Англии, даже пожар в Стокгольме. Меня восхищал недюжинный ум моей любовницы. Только одно разум успел отвоевать – предложение ей делать я не торопился.
Зная, как чувствителен Изидор и щадя его, я решил, что вначале надо постепенно ввести Марту в семью, и только потом делать серьёзные шаги. Поэтому я предложил прекрасной баронессе провести вместе целое воскресенье загородом. Вначале она оживилась и с радостью принялась обсуждать планы. Когда же до неё дошло, что это не будет жаркий tete-a-tete, а скорее семейный выезд, в тот же момент нашлись дела, совершенно мешающие ей присоединиться.
Я был удивлён и разочарован, и даже более того. Однако зачарованный разум мне подсказывал для неё оправдания. Может и вправду моя возлюбленная неожиданно вспомнила о делах, и я слишком пристрастен к ней?
Красавица моя явно играла со мной – то вдруг бывала нерасположена, и тогда от меня требовалось приложить все усилия, чтобы вернуть ей расположение и внимание к моей персоне. То вдруг моя наяда распалялась желанием чуть ли не при всех, и мне приходилось сбегать с нею от посторонних глаз. О, как часто задавался я вопросом – любит ли она меня? Или я для неё только забава? Кукла в её нежных руках?
Меня мучила эта связь, но я не ощущал в себе сил порвать её. И мои попытки отстраниться, заняться делами и семьёй всякий раз проваливались. Как раз в такой момент она вдруг опять становилась ласковой, нежной и вроде бы любящей.
Но как только я возвращался, она становилась опять холодна и загадочна. Видимо, именно эта загадочность и недюжинный ум влекли меня вновь и вновь к этой удивительной женщине.
Временами в приливе чувств мне хотелось бросить весь свет к её ногам, лишь бы она одарила меня своей весёлой улыбкой. Но во времена её холодности я изнывал от желания снова быть с нею, а так же от ревности и подозрений. Эта связь выматывала меня хуже военного похода.
Вначале я был почти счастлив рядом с прелестной баронессой. Теперь же отношения с нею меня скорее тяготили, вызывая ощущение камня на шее. Особенно мучило, что я не видел никакого будущего с нею. Всякое упоминание о семье словно вызывало в ней приступ зубной боли. Она морщилась и переводила разговор на любую другую тему. Вскоре я понял, что мои матримониальные планы она вовсе не разделяет. Это весьма больно ударило по самолюбию моему.
Невольно задался я вопросом – что тогда связывает нас, если она не воспринимает меня как возможного мужа? Неужели лишь постельные утехи да возможность разменять пару умных фраз? Или же тут скрывается что-то ещё менее лестное для меня? Какую игру ведёт моя Марта?
Скоро я почти презирал себя за слабость , и всё-таки не мог освободиться от зависимости от прелестницы. Однако последовавшие за тем события расставили всё по своим местам.
Глава 35. Купол на дне.
В конце июня управляющий Дёляварским имением прислал мне очередное письмо. В основном там говорилось о прогнозах на урожай, о сборах с крестьян, и всё было довольно радужно. Но дальше в тексте было убористым почерком дописано про лечебницу и госпиталь. Организация лечения была на высоте, и в этом смысле ничего не изменилось. Приехал молодой доктор, которого я выписал из Мариенбада, и хорошо вписался в уже сложившуюся систему. Это меня, несомненно порадовало.
Однако далее шли совсем нерадостные вести. Франц мне между прочим писал, что в новом здании, пышно названном «Иванов дом», где располагались не только комнаты для гостей, но также бани в центральной части, а перед входом был крытый бассейн с горячей лечебной водою, потрескалась штукатурка на куполе. И просил, чтобы я выделил средства на ремонт.