— Мерлин, они погибли! — раздался чей-то возглас.
Пыль немного осела — и осторожно они приблизились к тому, что раньше было лабораторией, а теперь являло собой что-то совершенно невообразимое, усеянное осколками флаконов и обломками стен — хотя их было немного: почти всё просто рассыпалось в пыль, покрывавшую толстым — в несколько футов — слоем всё вокруг. Но Снейпа и Валькери нигде не было видно.
Внезапно одна куча пыли, самая большая, зашевелилась. Пошатываясь, Валькери с трудом поднялась на ноги — и Снейп, которого она прикрыла своим телом, тоже сумел встать — оглушённый, но относительно целый — не считая длинной кровоточащей ссадины на лбу.
— Я же говорил, что это самоубийство, — он закашлялся от пыли, моментально набившейся в лёгкие. — Кери, ты как?
— Кожу на спине словно тёркой содрали — а так ничего, — меланхолично отозвалась Пэнтекуин.
И в самом деле, взрыв не пощадил её — вся спина превратилась в жуткую рану, причём засыпанную каменной пылью, которая пропиталась кровью и стала отвратительной грязью. Пострадали ещё и руки, и ноги, но они выглядели и вполовину не так ужасно. Вообще казалось поразительным, как она сумела выжить — но просто в последний момент Валькери успела частично принять аниформу, а именно, покрыться прочнейшей чешуёй, и это спасло ей жизнь — хотя и не смогло полностью защитить от повреждений. Теперь Пэнтекуин вновь приняла обычный облик, зная, как на людей действует вид её аниформ.
— Ну по крайней мере у нас есть лечебные зелья, — Снейп попытался ухмыльнуться своей обычной усмешкой, но не смог — настолько кошмарно выглядела её спина.
— Не нужно, — махнула рукой Валькери — и тут же содрогнулась от острой боли, пронзившей её спину и руку, но не издала ни звука. — Просто надо смыть эту чёртову пыль, а потом я смогу регенерировать.
Снейп оглянулся и увидел учеников, застывших у бывшего входа в лабораторию.
— Воды!! — рявкнул он.
Они метнулись исполнять приказание, а Северус и Пэнтекуин вышли из разрушенной лаборатории, причём Валькери отказалась от помощи и шла сама, стиснув зубы, чтобы не застонать.
— А заклинания? — негромко спросил Снейп, с затаённой болью глядя на её мучения.
— Нельзя. Это зелье несовместимо с магией, даже Высшей. Только врождённые способности и анимагия, — она отвечала короткими фразами, не уверенная в том, что сможет произнести длинное предложение и не застонать, а Валькери не хотела, чтобы кто-либо увидел её слабость. Северус, однако, понял это, и невольно почувствовал к девушке глубокое уважение — чувство, которое прежде никто не мог внушить ему. Её внутренняя сила просто поражала; хотя на её месте он вёл бы себя так же… если бы смог…
— Ты снова спасла мне жизнь, — тихо промолвил он.
— Ну ведь я же тебя и заставила участвовать в этом безумии, — усмехнулась Пэнтекуин. — И в любом случае меня бы шарахнуло — так зачем же доставаться ещё и тебе? Это просто нерационально.
— Вода, профессор.
— Хорошо. А теперь брысь отсюда все! Живо!
Все, кроме Гермионы, благоразумно ретировались, не желая навлечь на себя гнев Снейпа. Она же подошла ближе:
— Вам может потребоваться помощь, профессор, — несмотря на свою нелюбовь к Валькери, Гермиона не могла спокойно смотреть на её страдания — да и вообще на чьи-либо муки.
Снейп ничего ей не ответил, сосредоточенно изучая спину Валькери.
— Я буду стоять, а ты промой рану, — глуше, чем обычно, произнесла Пэнтекуин. — Только не тяни время.
— Раз уж вы здесь, Грейнджер, найдите что-нибудь вроде бинта или чистого лоскута, — Северус произнёс пароль, и открылся проход в его комнату, — там. Понадобится — рвите. Живо!
Гермиона умчалась на поиски, а Снейп взял тонкий ножик — к счастью, ножей было в изобилии в кабинете зельеварения — и стал осторожно разрезать робу Валькери — целая спереди, сзади одежда Пэнтекуин была разодрана в клочья; лоскуты прилипли к ране, и их нужно было убрать.
Точнее, они не совсем прилипли, а смешались с сохранившимися остатками кожи, и, пропитавшись кровью, стали одного с ними цвета, так что не разобрать было, где материя, а где — живая плоть. Там, где кожа была полностью сорвана, виднелись мышцы, тоже повреждённые и разорванные. Такого кошмара Северус раньше не видел — даже в бытность свою Упивающимся Смертью: они предпочитали Крусио, а не пыточные инструменты — но Снейп никогда в этом не участвовал, не в силах справиться с невольным отвращением. Правда, иногда они мучили людей маггловскими способами — но и тогда жертвы не выглядели так кошмарно. Хотя, может быть, и выглядели — просто он никогда не обращал на них внимания, а теперь перед ним был близкий, почти родной человек, который страдал. И, чтобы помочь Пэнтекуин, он должен причинить ей ещё более сильную боль. Он должен.