Валькери взяла её и открыла, а затем медленно закрыла и перевела взгляд на Драко. В его глазах она прочла немой вопрос и затаённый страх — страх отказа.
Она подошла к нему и, сев ему на колени, поцеловала его, а затем прошептала одно-единственное слово:
— Да.
…Кровать старосты Слизерина была не такой большой, как кровати Ашкелона, но всё равно места там хватило двоим. Драко нежно поцеловал её руку, где на безымянном пальце надёжно уселся дракон с изумрудной чешуёй, а Валькери — его кисть, на которой теперь тоже было кольцо, и тоже — дракон, но серебряный, с глазами-рубинами, кусающий себя за хвост.
— Я люблю тебя, — прошептал Драко.
— Люблю, — эхом отозвалась Валькери, обнимая его и привлекая к себе, одновременно создавая звуковой щит в комнате.
Они двигались в едином ритме, слившись в одно целое, как заклинание повторяя это слово — «люблю». И в момент наивысшего экстаза, задыхаясь от наслаждения, она кричала его имя:
— Драко! Ты — мой! Навсегда — да-а!
Они любили друг друга снова и снова, потому что Валькери была не в силах насытиться им окончательно. Волны наслаждения накатывали одна за другой, но и этого было мало для неё. «Ещё!» — шептала она, и он не мог отказать ей в этой просьбе.
В конце-концов Драко почувствовал, что совершенно выдохся и больше уже не может. Но в её глазах плескалось неутолённое желание — и, покрыв поцелуями всё её тело, он оказался между её ног и стал ласкать её уже языком — долгими, мягкими движениями, постепенно проникая глубже в её влажное горячее тело. Она выгибалась дугой и кричала от наслаждения, вздрагивая всем телом, а он вновь и вновь доводил её до оргазма своими нежными ласками.
Затем, почти обезумев от той волны концентрированного удовольствия, которая исходила от Пэнтекуин, Драко вновь вошёл в её тело, поражаясь неведомо откуда взявшимся силам — и она взорвалась уже в последний раз, на этот раз не крича, как всегда. Теперь она издала протяжный, долгий, ликующий стон — стон глубокого удовлетворения, настоящий гимн жизни и любви, отразившийся от стен комнаты и медленно угасший в ночной тишине.
Драко перевернулся на спину, тяжело дыша, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Валькери медленно открыла глаза и посмотрела на него, а затем улыбнулась — и эта улыбка была самым прекрасным, что Драко видел в своей жизни.
— Это было чудесно, — прошептала она, обняв его и прижавшись к его телу.
Так, не расплетая объятий, они и уснули. А за окном дул холодный февральский ветер, который был не в силах помешать им, и выл в бессильной злобе.
Глава 30
— Эй, котёнок, пора вставать! — это заявление сопровождалось нежными поцелуями.
— Уже? — разочарованно прошептала Валькери, открывая глаза.
Драко улыбнулся, и она улыбнулась в ответ, а затем спросила:
— А почему ты боялся, что я откажу тебе?
Он замер, удивлённый неожиданностью этого вопроса.
— Я подумал, что в вашем роду могут быть какие-нибудь запреты — ну, вроде как связать жизнь с человеком…
Валькери весело рассмеялась, прервав его.
— Драко, ты сошёл с ума! Моя мать — маггла! Какие могут быть правила?
Он поражённо уставился на неё.
— Представляешь, я совершенно забыл, кем была твоя мать! — признался он.
Пэнтекуин ухмыльнулась и, встав с кровати, быстро оделась.
— Надеюсь, в гриффиндорском душе никого не будет, — мечтательно вздохнула она.
— Надежда умирает последней, — Драко тоже успел одеться и теперь ждал, пока она оденет мантию-невидимку.
Выскользнув из гостиной Слизерина, Валькери быстро побежала в башню Гриффиндора — до начала урока оставалось меньше часа, а она должна успеть принять душ, позавтракать, заглянуть к Северусу и подготовиться к уроку.
Она влетела в спальню, чтобы взять что-нибудь — переодеться. Лаванда и Парватти вздрогнули, когда она ворвалась в комнату, а затем стали как-то пристально смотреть на неё.
— На мне узоров нету, — раздражённо буркнула Валькери, роясь в шкафу, выбирая, что надеть, а затем ринулась в душ.
И там, взглянув на себя в зеркало, она поняла, почему на неё так таращились. Под глазами — тени, губы — припухшие, кое-где — синяки.
— Чёрт! — выругалась она, заклинанием приводя себя в порядок. Ну ведь знала же, как должна выглядеть после такой ночи! И вернулась под утро! Теперь весь Хогвартс узнает, что она провела ночь с Драко. — Чёрт!
Решив, что ничего уже не исправить, она быстро спустилась в Большой зал к завтраку. Гарри подвинулся, давая ей место, и она накинулась на еду, время от времени поглядывая на часы.