— Напомни через некоторое время.
«Напоминаю, что некоторое время назад ты уже просила разбудить тебя через некоторое время».
— Ну, подожди ещё…
В комнату вошла челядинка и громко сказала:
— Молодая госпожа, небесный дом давно подали. Изволишь проснуться или отослать обратно?
Арайя сбросила одеяло и встала. Зевая и потягиваясь, пожаловалась:
— Из-за устроенного стражниками ночного переполоха я не выспалась.
— Отменить хождение? — спросила челядинка.
— Нет, — зевнула Арайя и рухнула обратно на мягкий тюфяк. — Я сейчас…
— Раз ты изволишь спать дальше, я отошлю акраб и стражника.
Арайя снова встала:
— Да почему ты всё время предлагаешь что-то отменить?
— Старший господин Наби не любит, когда небесные дома толпятся над дворцом.
Арайя усмехнулась:
— Ты сама поняла, что сказала?
— Что такого?
— «Небесные дома — толпятся».
— А чего-то такого-то?
— Разве они люди, чтобы толпиться?
— Ну, тогда сгрудились?
— Ещё глупее.
— Как ты желаешь, чтобы я говорила, светлая госпожа?
— Говори правильно.
— А как правильно?
— Подумай. Ты же не окончательная дура?
— Как скажете, так и буду говорить, — обидчиво согласилась челядинка.
Вторая челядинка начала убирать постель, а первая помогла госпоже умыться из стеклянного корыта, наполненного горячей ароматной водой. Потом помогла ей сменить ночную одежду на короткую белую тунику и повела в Покрывальную Комнату, где хранилась священная одежда рода Наби.
Коридоры дворца были заполнены стражниками и кое-где до сих пор перегорожены «Стенами Воздуха».
— Поймали невидимку? — спросила Арайя.
— Старший отряда стражников сказал, что нет.
— У них есть предположения, кто его подослал?
— Сказали что, скорее всего, никто не подослал.
— То есть?
— Старший объяснил, что это был молодой наёмник, решивший испытать свои силы в слежке. Иногда эти твари так делают ради достижения позорной славы среди такого же отребья.
— Но почему в нашем дворце?
Челядинка пожала плечами:
— Да этим грязеедам какая разница? Им лишь бы шнырять среди честных людей, думая, что они неуловимы.
— Но ведь его и не поймали, — усмехнулась Арайя.
— Старший стражник сказал, что его обнаружили почти сразу, как он пробрался на наш надел.
— И при этом он поранил челядинку?
— Старший стражник сказал, что это он с перепуга залепил ей в нос.
— Надеюсь, мне не нужно отменять моё хождение?
— На этот счёт никаких распоряжений от твоего отца не поступило.
Арайя перестала бояться. Если бы наёмника подослали враги, то отец уже знал бы об этом и действовал совсем иначе. Но раз он спокоен, то и ей нечего волноваться. Это и впрямь был залётный негодяй с окраин, который сам перепугался, что его чуть не поймали смелые и умелые стражники.
— Зато поступило распоряжение от твоей второй матери, — сказала челядинка.
— Что ей надо?
— Она приказала, чтобы после вчерашнего случая тебя, светлая госпожа, охраняли стражники.
— Мне не нужна охрана! — возмутилась Арайя.
Вторая жена решила приставить к ней не охранников, а доносчиков. Всё, теперь точно не сбежать к Рено Кохуру…
— Ах, стерва, стерва, стерва, — злобно сказала Арайя. — Грязесоска поганая!
Челядинка тактично отстала на несколько шагов, чтобы не слышать столь низменных ругательств на хозяйку.
ЧЕЛЯДИНКА ПРОВОДИЛА АРАЙЮ ДО входа в Покрывальную Комнату и ушла.
К Арайе вышел Хранитель Покровов, третий старший рода Наби — пожилой дядька с несуразной копной волос на лысом темени.
Он тратил уйму золота, чтобы целители отрастили ему новые волосы, но дело шло туго: целители всё время находили у третьего старшего какие-то новые хвори, заверяя, что если их не вылечить, то волосы снова выпадут. Сначала надо задавить хвори, а потом растить волосы, ибо их здоровье росло из здоровья всего тела. И тянулось это «лечение» довольно долго, опустошая казну третьего старшего.
— Отец сам хотел надеть на тебя халат и маску для первого хождения, — сказал третий старший рода Наби.
— Тогда почему вместо него вы, дядюшка?
— Вторая госпожа Наби заверила твоего отца, что хождение за простолюдином, чьё имя недостойно запоминать Внутреннему Голосу, нельзя считать твоим первым хождением.
Арайя влезла на подставку и выставила вперёд ногу, дядя надел на неё сандалию на высоком каблуке и начал повязывать шнуровку на голень.