Теневой Ветер перестал облизывать фарфоровые зубы и прислушался.
— Ты прав почти во всём. Вольнорожденные умирают. Простаки победили, при этом даже не зная, что они с кем-то боролись.
— То есть как это — умирают? — глуповато спросил Теневой Ветер.
— Имена, к которым мы принадлежим, не меняются десятки поколений, но мир простаков вокруг этих имён меняется постоянно. И с каждым поколением всё сильнее и сильнее. И не сказать, что мы не поспеваем за переменами — мы за ним и не гнались. Но всё же наш Путь зашёл в тупик. Жить, как мы жили раньше, всё труднее и труднее, а начать жить иначе — значит перестать быть вольнорожденными. Понимаешь?
— Да. Но отказываюсь принимать.
— Мы делаем вид, что всё как раньше, хотя с каждой четвертью поколения всё хуже и хуже. Простаки не хотят убивать друг друга — ни сами, ни покупать у нас жизни своих врагов.
Теневой Ветер нетерпеливо цокнул:
— Всё это уже не раз говорили, уважаемый. Вы говорите, что никто не покупает у нас чужие жизни, но при этом меня едва не убили в Доме Опыта. Хотя я слишком молод, чтобы делать такие уверенные выводы, но и простаки мирных предназначений всё так же хотят смерти своих врагов.
— Да, да! Но они боятся наказания Прямого Пути.
— Но «Властелины Страха» — это мы, а не какие-то там законники из Прямого Пути! И не Гуро Каалман, заставивший принять такие законы. Вся беда, вожак, в том, что мы… что вы тоже стали бояться.
Печальное лицо вожака исказила вспышка злости:
— А ты, значит, смельчак? Ты, который всю жизнь прятался в тенях и одновременно боялся каждой тени?
— Я каждый день преодолеваю этот свой страх.
— Эх, молодёжь. Вечно вы знаете, как лучше. Не поверишь, но я высказал своему вожаку примерно такие же слова, как и ты.
— А он?
— Хряснул меня «Ударом Грома» по башке и заорал: «А ну, иди и упражняйся, бездельник!»
— Хрясните меня?
— Нет. Но близок к этому.
— А всё оттого, вожак, что мои слова более правдивы, чем твои, сказанные предыдущему вожаку.
— Ты думаешь, что высказывание друг другу правдивых слов выведет из тупика?
— Нет. Но так жить больше нельзя!
— Все наши иносказания можно привести к простому высказыванию: мы, наёмные убийцы из «Властелинов Страха», продавали чужие жизни, но спрос изменился, и покупателей больше нет. Мы торгуем остатками былого величия, как бедняки на Висячем Пути.
— Мы же выяснили, что простаки боятся брать наш товар. Сам товар всё так же хорош, как и раньше. Смерть не протухает.
— Пусть так. Но от этого покупателей у нас больше не стало.
— Простаки боятся ответственности за то, что мы убиваем кого-то по их просьбе?
— Причём не только из-за Прямого Пути, но и из-за священников Двенадцати Тысяч Создателей, втемяшивших им, что нельзя убивать прирождённых жителей без суда Прямого Пути. Да и приговорённых надо не убивать, а скидывать в грязь.
— Значит, надо сделать так, чтобы простаки перестали бояться ответственности.
— И как ты этого добьёшься?
— Ну, например, отменить закон Гуро Каалмана…
Вожак громогласно захохотал.
— Для этого потребуется войти в Совет Правителей, — неуверенно продолжил молодой Теневой Ветер.
Вожак засмеялся ещё громче:
— В Совет Правителей? Да ты, птенец, теперь даже в Дом Опыта войти не можешь. Твой Путь среди простаков закрыт лишь из-за подозрения в принадлежности к вольнорожденным!
— Но надо же что-то делать? — сдался Теневой Ветер. — Нельзя шагать всё дальше в тупик.
— Но если это единственный Путь?
— Вы же лучше меня знаете, что на Всеобщем Пути существуют все направления из всех возможных. Надо просто перестать идти в тупик.
Вожак Теневой Ветер поднялся на ноги, показывая, что разговор закончен:
— Твоё время вышло…
— Нет, это твоё время вышло, — дерзко ответил молодой Теневой Ветер, оставшись сидеть на сундуке.
— Ого, какие речи? — вожак повернулся к Теневому Ветру. — Обычно за такими словами следуют дела?
— Прости, я, конечно, не собираюсь сражаться с тобой. Наш враг живёт в другом месте.
— Но если ты ещё раз ответишь столь нахально, потеряешь и фарфоровые зубы.
— Ещё раз прости. — Молодой Теневой Ветер хотел поклониться, но чуть не упал с сундука из-за переломанного позвоночника.
— Знаешь что, птенец? Не жалей, что ты больше не сможешь жить среди простаков, так как учителя знают, кто ты на самом деле. Теперь у тебя тоже нет иного Пути, кроме как быть вольнорожденным без притворства.