Улю-лю — ублюдка низкого убью!
Улю-лю, ту-ру-ру,
Дом его разрушу!
Детишек в рабство заберу.
Куклы били друг друга, отрывая руки и ноги якобы боевыми озарениями.
Весело на Висячем Пути. Но Водоносик бывал там не так часто, как хотел. На узкой каменной дороге негде спрятаться от внимания посторонних. Повстречаешь Косматика или кого-то из его ватаги — и некуда бежать. Да и папа редко давал деньги, а без них ходить между прилавками одно мучение. Ничего не купишь!
Однажды Водоносик увидел на Висячем Пути своего папу. Обвешанный кувшинами, как-то жалобно стучавшими при ходьбе, он брёл между людей и чужим, осипшим голосом выкрикивал:
— Воду берём! Вода свежая и холодная. Прямо из озера Сердца Дивии.
Кто-то насмешливо толкнул водоноса и сказал:
— Как ты набрал воду из Сердца Дивии? Как ты туда прошёл?
Гремя кувшинами, папа попятился от толчка. Водоносик думал, что сейчас он ка-а-ак ударит наглеца, как завалит его на пол! Но папа поклонился и вежливо ответил:
— Напрасно вы прикоснулись ко мне без спроса уважаемый. Так не принято среди прирождённых жителей. А что касается воды, то вся вода на нашей летающей тверди истекает из озера Сердца Дивии.
— И что?
— Стало быть, в каком бы из Колец я её не набрал — она вся из Сердца.
— Поглядит, умник какой. И почему ты всего лишь продавец воды, а не Правитель?
— Выбор предназначения — личный выбор каждого.
— Ладно, уболтал. Дай мне пару кувшинов. Надо портовое вино разбавить.
Суетливо, папа снял с себя сосуды и, подобострастно кланяясь, поднёс покупателю. Тот понюхал горлышко кувшина:
— Очищенная, хотя бы? Или как из реки набрал, так и продал?
— Не из реки, уважаемый, но, как я упоминал, прямиком из озера Сердца Дивии. Следовательно, чиста, как девочка славного рода перед замужеством.
— Гы, известно, какие они там чистые.
Получив деньги, папа кланялся покупателю, пока тот не скрылся в толпе. Поправив пояс со шкатулками и кувшинами, папа затянул:
— Воду берё-о-о-ом, уважаемые! Жаждой не страда-а-а-аем! Водичка прямиком из озера Сердца Дивии.
В домашней клетке папа говорил устрашающе, как небесный стражник во время поисков правды. Он ругал детей низкой женщины, а её бил и валил на пол, устраивая танцевальную игру. Но на Висячем Пути голос его странно изменился.
Папа часто поучал: «Без воды, сынок человек не проживёт и трёх дней. И никакие целительские озарения, возвращающие жизнь, не помогут. Коли нет в теле влаги, то и граням не за что зацепиться. Хотя Вода и враг Неба, но друг любого человека и живого существа».
Из его слов мальчик уяснил: продавец воды — это продавец жизни. А тут какой-то оборванец назвал папу «всего лишь водоносом»! Думал, что папу боялись все негодяи, а не только низкая женщина и её дети. А тут папу не узнать — другой человек. Толкали его без спроса, словно какого-то грязерожденного. И подзывали властно, указывая на него пальцем.
Водоносик подумал: какой из пап был настоящий — тот, что на Висячем Пути или тот, что в клетке ветролома?
КРЫША ВЕТРОЛОМА ПЯТИ ГРАККОВ, куда наёмник вёл Водоносика, вызвала воспоминания о Висячем Пути, подкреплённые напоминаниями Внутреннего Голоса.
Холодный ветер крепчал с каждой ступенькой.
— Терпи, малец-молодец, — проронил Теневой Ветер. — Вольнорожденным станешь.
Водоносик терпел, коченея от ледяного ветра.
Ступеньки закончились. На крыше ветролома было тесно от облаков и холодно. Наёмник уверенно зашагал в клубящийся ледяной пар, а Водоносик вдруг почувствовал, что не может ступить и шагу. Хуже того! Порывы ветра отбрасывали мальчика всё дальше и дальше от наёмника!
— Дяденька… — крикнул мальчик, и тут же задохнулся от холода, заполнившего его рот.
Наёмник пропал. Стало будто ещё темнее. Жалкие светильники в знаках освещали только сами себя.
«Неужели он бросил меня? — подумал Водоносик. — Или это… испытание? Ведь сказали же в начале, что нужно дойти до крыши ветролома!»
Радуясь своей догадливости, Водоносик пригнулся к полу, покрытому мокрым льдом. Но ветер сбил Водоносика и с четверенек. Он лёг на живот и пополз по обжигающему холодному льду. Моментально стало настолько холодно, что осознал — сейчас он просто умрёт. В отчаянии пополз ещё быстрее, собирая перед собой горку острого, режущего кожу льда. Обмякшая обмотка больше не защищала.