Голос Смотритель Гнездовья гремел, заглушая все звуки непогоды вокруг пылающего огнём красного котла. При этом на лице дедушки сохранялось всё то же ласковое выражение, будто он угощал детей сладкой ман-гой и ароматной водой.
— Вы узнаете, что в храме Двенадцати Тысячи Создателей можно гадить, сквернословить, а так же убивать, насиловать, воровать грани и делать всё то, что вы будете делать в других местах нашей летающей тверди. И никакие стены Колец не помешают вам. Убить купца из третьего Кольца потребует от вас таких же усилий, как прибить какого-нибудь водоноса с ветроломов, но вознаграждается намного большим числом золотых граней.
Водоносик слушал Смотрителя Гнездовья с открытым ртом. Ажно зубы ломило от холодного воздуха. Он многое не понял, но слова старца перевернули его, будто он всю жизнь ходил вверх ногами, и только сейчас, на этой, покрытой льдом крыше, Смотритель Гнездовья встряхнул его и поставил в нужное положение.
— Ваша жизнь начнётся с незнания, а закончится непониманием узнанного. Но всю жизнь вы будете обладать тем, чем не обладают простаки, а именно — вольнорожденностью.
Водоносик не смог бы выразить свои ощущения словами, но твёрдо понял — его место среди вольнорожденных. Путь определён, предназначение выбрано. Упоминание о некоем убитом водоносе не расстроило. Папа гордился бы сыном.
— Вожаки вашего будущего гнезда научат вас всему этому. Я же не буду учить. Я буду показывать Путь.
У Водоносика вдруг заболели пальцы левой руки — Дымок впился в них своими пальцами и зачарованно глядел на Смотрителя Гнездовья. Повернувшись к Водоносику, сказал с сильным чувством:
— Я молю Луну, чтобы мы попали в одно гнездо.
— Я тоже молю Создателей, — пылко ответил Водоносик.
— А теперь все, кто нашёл двенадцать знаков, подойдите ко мне, — приказал Смотритель Гнездовья.
— Двенадцать знаков! — эхом повторил Дымок. — Неужели так много?
Из толпы ребят вышел один.
Косматик.
Он испуганно смотрел то на мокрый пол, сверкающий отблесками костра, то на Смотрителя.
Смотритель Гнездовья усмехнулся:
— Ты и впрямь неплох, малец-молодец. Славный герой среди птенцов. Ещё бы клювик не разевал на старших.
Косматик, продолжая тупо таращить глаза, не без изящества поклонился.
«И когда он так научился?» — с раздражением подумал Водоносик.
— Ты, маленький герой, отправишься в гнездо Чёрных Мочи-к, — распорядился Смотритель Гнездовья. — У тебя больше всех их знаков.
— Сюда, — махнул один из наёмников.
Расправив плечи, Косматик гордой походкой победителя отправился к одному из акрабов. Там с него с треском сорвали верхнюю часть туники, обнажив левое плечо. Один из наёмников обмакнул палец в шкатулку с краской и намалевал на плече Косматика пятно. Потом положил на пятно свою ладонь и подержал некоторое время. Косматик морщился от боли, но беззвучно терпел. Когда наёмник отнял руку, на коже Косматика остался красочный след с иероглифом ЧЁРНЫЕ МОЧИ-КИ.
— Пошли, получишь наше облачение, — сказал наёмник и увёл Косматика внутрь акраба.
Смотритель Гнездовья спросил:
— Кто собрал одиннадцать знаков? Никто? Десять? Девять? Во…
— Я! Я собрал девять! Я! — завопил Корешок. — У меня тоже Чёрные Мочи-ки! Мне к ним бежать?
— Ишь, какой прыткий, — добродушно усмехнулся Смотритель Гнездовья. — Птенец не выбирает, в каком гнезде расти.
Чёрные Мочи-ки не взяли Корешка, но взяли некие Огненные Бури. Корешок умчался к ним, на ходу скидывая тунику и подставляя плечо под нанесение первого в жизни нательного иероглифа.
Восемь и семь знаков не нашёл никто.
— Шесть? — спросил Смотритель Гнездовья.
Водоносик отнял свою ладонь от Дымка и негромко сказал:
— Я. У меня.
— Опять никто? — не услышал его Смотритель. — Тогда пять?
— У меня сколько? — спросил Крепыш, показывая семь знаков. — Это пять?
Смотритель Гнездовья ласково расхохотался:
— Дурачок ты мой. Иди скорее к акрабу Крылатых Гроз, там тебе самое место.
Крепыш зашагал в указанном Смотрителем направлении.
— У меня шесть, — чуть громче сказал Водоносик, но как назло в этот момент на становище накатил порыв воющего ветра и холодного дождя, заглушив слова мальчика.