Смотритель Гнездовья ходил медленно, хотя очевидно, что при необходимости мог бы двигаться быстро и ловко. Он постоянно останавливался и поворачивал букеты ман-ги и поправлял верёвки. Дошагав до скамейки, устало сел. И опять Водоносик догадался, что усталость — поддельная. Смотритель Гнездовья притворялся старым торговцем ароматной ман-гой.
— Уф, дай-ка отдышаться, — скрипуче попросил Смотритель Гнездовья.
— Дышите, — позволили Водоносик. — Если можете здесь дышать.
— Я-то привык, мне непонятно, насколько невозможный тут воздух.
— Уверяю — совершенно невозможный. Зачем так?
— Как зачем? Отпугивать небесных стражников, коли они вздумают остановить мой небесный дом и проверить, кто здесь и куда летит.
Смотритель Гнездовья преувеличенно медленно и с трудом положил ладони на доску управления:
— Что же, малец, полетели?
— Полетели, — разрешил Водоносик.
Небесный дом медленно, словно тоже притворялся стариком, оторвался от ристалища. Сверху донёсся скрип раздвигающейся крыши. Водоносик встал с лавочки. Хотел выйти на балкон и посмотреть на первичное гнездо сверху, но Смотритель Гнездовья осадил его:
— Ещё раз дёрнешься с места без позволения, я тебе ноженьки переломаю. И рученьки тоже. Да и позвоночник заодно сокрушу, чтобы ты, милок, лежал неподвижно.
Водоносик сел обратно:
— Клювик завалить?
— Пока не надо. Пощебетать с молодёжью полезно. Всё надеюсь встретить среди вас не будущего глупца, а понимающего мужчину.
Водоносик решил помалкивать, пока старец сам не начнёт беседу. А он долго не начинал. Сначала пытливо смотрел в переднее окно небесного дома, облетая столбы с флагами, обозначавшими запрет на полёты. Когда акраб вылетел за пределы первичного гнезда, тяжело вздохнул и долго хрустел пальцами, держа их над доской погонщика, будто сомневался, куда лететь. Наконец, выбрал направление и положил левую ладонь на доску. Указательным пальцем правой руки повертел перед носом Водоносика, что считалось не совсем учтивым жестом.
— Так ты хочешь узнать смысл Основных Скрижалей? — спросил Смотритель Гнездовья, продолжая давний разговор так, будто он начался недавно.
Водоносик ответил не сразу — получал напоминания от Внутреннего Голоса, ведь эта беседа прошла сотни дней тому назад.
— Можно бы, — уклончиво ответил он, так как понял, что ему безразличны какие-то там скрижали, пускай и Основные.
— Раньше ты отвечал увереннее.
— Раньше было раньше.
Смотритель Гнездовья усмехнулся:
— Ты показался мне смышлёным, но дети растут быстро, теперь ты всё больше похож на невежественного вольнорожденного подростка.
Водоносик пожал плечами.
— Да… совсем скоро ты приникнешь к имени вольнорожденного. А там в Дом Опыта пойдёшь, где наслушаешься учителей и станешь глупее. Дети растут быстро… быстро забывают своё восхищение мирозданием. Объяснения учителей, как яд из стрелы лесного охотника, проникают в детский ум и убивают правильные вопросы, порождая вопросы глупые. А уж как начнёшь на девок засматриваться, так вообще в голове не останется ни одной мысли, в которой не отражались бы их грудки, глазки или попочки.
На слове «попочки» старик причмокнул, будто съел что-то вкусное. Но кроме этого Водоносик различил в голосе старца недовольство. И смутился. Он не понимал, чем тот недоволен. Кроме того, что пожилые люди всегда недовольны. У них и ман-га раньше была зеленее, и капуста — слаще, а Небо было чистое и синее. Даже Всеобщий Путь был более Всеобщим, что ли… Благоволения постоянно приносили дары, а не наказания. Если верить старикам, то сейчас худшие времена за весь полёт Дивии, который, как известно, бесконечен.
— В мои времена, птенец, дети умнее были. А ман-га, знаешь, какая росла?
— Более зелёная? — вежливо предположил Водоносик.
— Вот именно. Ты пока не так глуп, каким скоро вырастешь.
Водоносик набрался смелости и сказал:
— Вот вы говорите, что я глупый, а вырасту ещё глупее?
— Обязательно.
— Но вы сами разве не выросли намного дальше меня? Следовательно, стали глу… менее умным?
— Хе-хе, тут бы тебе клювик и завалить, но щебечи, щебечи. А на твой вопрос отвечу так: Всеобщий Путь идёт одновременно в гору и одновременно под уклон.
— Как это?
— А вот так, невежественный малец. Уж не представляешь ли ты Всеобщий Путь как обычную дорогу?
— Ну… нет… или да? Как прикажете его представлять?