— А я не подставлюсь.
— Ты уже подставился, проиграв словесный поединок.
Водоносик изумился:
— Это был словесный поединок?
Гнев и жажда возмездия, застилавший разум Водоносика, мгновенно отхлынули.
А молодой Неистовый Ураган, всё это время крайне медленно уходивший, остановился и, уже не притворяясь напуганным, плюнул:
— Ну, ещё схлестнёмся, мозгляк. Я тебе ноженьки и рученьки вырву с корешками и косточками.
Так Водоносик узнал, что его испытанием станет рукопашный поединок с молодым Неистовым Ураганом.
СМОТРИТЕЛЬ ГНЕЗДОВЬЯ ПОСЕЩАЛ «ЧЁРНЫХ Мочи-к», как и гнездо «Властелинов Страха». И тоже вёл беседы о всяких важных для вольнорожденного вещах и явлениях.
— Золото, птенчики — это грязь, но действие на простака оказывает сокрушительное. Недаром, вольнорожденные мудрецы прозвали золотые грани озарением, которое вышло не из Сердца Дивии, а вытекло из вонючей утробы человека. Всё оттого, что золото — это единственное озарение, превращающие одни вещи в другие.
— Но так же золото — это всеобщая мера ценности, — сказал вдруг один юноша с такими чёрными глазами, словно они сделаны из полированного мрачного камня.
— Верно, птенчик, верно. Простаки сословия Обменивающих Золото придумали много плавных объяснений их вонючему предназначению. Но ты — вольнорожденный. Ты должен пользоваться нашими определениями мира, а не определениями простаков.
Черноглазый юноша уважительно поклонился:
— Я не забываю о своём предназначении, но ведь и в словах простаков попадается истина?
— Истина, она как ман-га, растёт по всей Дивии. Внутренний Голос подсказывает, что ты, юноша, собираешься войти в сословие Обменивающих Золото?
— Да, уважаемый.
— Это благое дело. Сейчас в этом сословии нет вольнорожденных.
— И не будет, пока не породнятся с кем-то из рода Миас.
— А ты породнишься?
— К сожалению, это невозможно.
— Отчего так?
— Сейчас у Миасов нет свободных женщин. И не будет в этом поколении, пока не вырастут младенцы.
Смотритель Гнездовья как-то особенно взглянул на юношу и тише прежнего спросил:
— У первого старшего рода Миаса есть сын твоего возраста, ученик Дома Опыта?
— Есть.
— Говорят, этот сын не замечен в любви к девушкам?
— Всякое говорят, — уклончиво ответил черноглазый.
— Но ты не свернёшь со своего Пути? И вольнорожденный, пусть и столь грязным Путём, наконец войдёт в сие тесное и малочисленное сословие?
Черноглазый тряхнул волосами:
— Я сделаю всё, что в моих силах, и войду, куда понадобится.
Водоносик не понял всего смысла беседы. Он лишь догадался, что черноглазый вольнорожденный жертвовал чем-то ради общего дела.
Вольнорожденные стремились войти в сословия, чтобы помогать своим гнёздам. Они вступали в отряды небесной стражи или в отряды небесных воинов какого-нибудь славного рода. Или, как Анх Бахар из «Чёрных Мочи-к», содержали школы, лавки или роскошные общественные помывочные, то есть притворялись уважаемыми простаками из срединных Колец. Даже Смотритель Гнездовья известен на рынках как милый дедушка, торгующий пахучей ман-гой.
Водоносик никогда не задумывался о природе золотых граней. В основном из-за того, что у него их не было. Но когда Смотритель Нутра назвал золото чем-то вроде озарения, то сразу поверил.
Он сам недавно обменял жалкие пучки пахучей ман-ги на увесистые шкатулки золотых граней, а шкатулки превратил в молоток, которым убил Служанку и забрал у неё «Игры Света». Удивительно, конечно, как эти превращения произошли без участия Внутреннего Взора и Голоса. Будто золотые грани и впрямь всемогущи, как озарения Создателей.
Водоносик ни разу не слышал об озарении, способном превратить пучок занюханной ман-ги в молоток.
Почему это превращение возможно? Ведь оно не произошло на самом деле, оно произошло лишь от того, что продавец топора согласился обменять свой товар на золотые грани. А сам Водоносик отдал пучки пахучей ман-ги и взял шкатулки золота.
Но что заставило их всех согласиться на это? Быть может, та самая всеобщая мера ценности, о которой упомянул черноглазый юноша?
Тем временем Смотритель Гнездовья продолжил:
— Да, птенчики, при всеобщем молчаливом согласии золото назначает ценность всему, что необходимо простакам для жизни.
— А род Миас назначает ценность самому золоту, — весело добавил черноглазый юноша.
— Простаки забывают, что золото — это мера ценности предметов, предназначенных для обмена. Они начинают верить, что у золота есть своя, отдельная ценность. Они копят его в сундуках, запускают в сундуки руки по локоть и получают мерзкое удовольствие от количества золотых граней, проплывающих сквозь пальцы.