При этом Поддерживающие Твердь не замечали многочисленные постройки, облепившие стены и внутренности — старшие Ветролома Вознёсшихся каким-то образом договорились с ними.
Вообще, старшие ветролома узнавали о прилёте починщиков заранее и освобождали площадки от лишнего. В остальное время здесь висели на привязи акрабы и хранились ящики и бочки торговцев Висячего Пути. Здесь всегда было много сторожей, нередко появлялись наёмники, охранявшие грузы с каких-то небесных домов с закрытыми тканью опознавательными иероглифами.
Сейчас на площадке собрались все дети, достигшие нужного возраста. Кто-то выглядел старше Теневого Ветра, кто-то младше. Один «мальчик» обладал небольшой бородкой и усами, а его низкий лоб и широкие скулы, покрытые щетиной, указывали на грязерожденное происхождение.
Неистовый Ураган тоже тут, вместе со всеми своими братьями и сестрёнками. Дурочка Паутинка сидела у его ног и продолжала сшивать какой-то ворох несуразных тканей.
Бывший Косматик похотливо причмокнул, увидев Смертельный Туман. А девушка шепнула Теневому Ветру:
— Видишь, для него я тоже красивая.
Теневой Ветер задумался. Как вести себя с девушками? Им всем нельзя говорить, что они красивые? А как тогда объяснить, что она тебе нравится, и ты хочешь с нею перетереть кое о чём? Или это только Смертельный Туман такая? А остальные другие? Или…
— Ох, Водоносик, ты ли это? — услышал он за спиной.
Стуча деревянной ногой по плитам мрачного камня, к нему приковылял какой-то старик с согнутой спиной. Теневой Ветер поразился, как постарел папин друг.
— Как вырос, как вырос! И силён стал! Прямо как я в твои годы. А знаешь, где я был в твои годы?
— На поисках правды?
— И там тоже, да. Но в первую очередь я был в отряде славного рода Поау. Эти грязееды отказались платить мне за потерянную ногу. Вот совет бывалого воина: ни в коем случае не вляпывайся в воинское предназначение. Путь воина — это Путь славных, а не безродных бедняков.
Теневой Ветер и так не намеревался быть небесным воином. А вот Смертельный Туман заинтересовалась словами старика:
— Почему нельзя идти по Пути воина, уважаемый?
— Тебе вообще лучше на него не ступать, милая.
— Почему это?
— Ты слишком красивая.
— И какой Путь вы мне посоветуете?
— Стань женой богатого мужчины, можно и второй женой. Вдруг ваше дитё не умрёт? Это главное счастье женщины на летающей тверди.
— И как мне этого достичь?
— Усвой «Крылья Ветра» да научись танцевать на них. С таким умением не пропадёшь. Сначала будешь плясать в едальнях, а там, глядишь, возьмут в хоровод Дома Танца.
— А в Доме Танца я и подцеплю себе хорошего мужа?
— Верно мыслишь, дочка. С таким округлым задом и высокими грудями, как у тебя, ты не пропадёшь.
— Хорошо, уважаемый. Но вот, что меня вдруг заинтересовало: а если я тебе вторую ногу оторву, ты тоже не пропадёшь?
— То есть? Ты чего это, а? Малолетняя нахалка! Да я тебя щас…
— Я не нахалка. Меня зовут Смертельный Туман.
Услышав имя вольнорожденного, бывший воин попятился, приговаривая:
— Прости, уважаемая. Я просто подсобить хотел, наставить на Путь истинный. Я же не знал, что ты давно там.
Бывший воин заковылял прочь, злобно озираясь.
Имена вольнорожденных внушали страх. Простаки боялись не бывшего Водоносика или бывшего Дымка, но череды героев, стоявших за именами Теневой Ветер и Смертельный Туман. Наставники не раз говорили об этом, но в лице испуганного бывшего небесного воина этот страх проявился в полной мере. Заодно наглядно показано, что не имя вольнорожденного принадлежало человеку, но человек — имени. И человек не должен ослабить имя вольнорожденного.
— Летит, — сказала Смертельный Туман и показала на небесный дом, качающийся в потоках плотного ветра, всегда дувшего возле ветроломов.
Бревенчатый акраб с деревянным иероглифом ДОМ ОПЫТА на стенах, завис над площадкой, качнулся и опустился, заскрежетав своим оббитым бронзовыми листами днищем.
ТЕНЕВОЙ ВЕТЕР БОЛЬШЕ НЕ гадал, зачем вожаки вернули их в родные дома.
Смертельный Туман рассказала, что раз в десятину, то есть одну десятую часть поколения, на Ветролом Вознёсшихся прилетал акраб сословия Сохраняющих Опыт. Родители подводили к учителям детей, а сирот приводили сторожа. Осмотрев и опросив ребёнка, учитель приглашал его в Дом Опыта. Если ребёнок оказывался слишком мал или его нужный возраст ещё не наступил, то просили подождать до следующей десятины.