Я выключил, и мы вышли в обычное пространство. Невольно замерли, оценивая положение. Прямо по курсу величественно светила какая-то спиральная галактика, раскинувшись перед нами почти плашмя. Я прикрыл глаза, пытаясь найти знакомых мне людей.
Людей я нашёл, однако некоторые моменты меня смутили – что-то не совсем ясное отличало моих родителей от того, что я улавливал ранее. Рядом с ними не было Алёнки и Полинки, но я решил, что они где-то гуляют – на Земле был день. Скорее всего, из-за последствий нестандартного полёта в гиперпространстве я в этот раз несколько не так прочитал их разум. Мысли этих людей и ранее были доступны мне не в полной мере, и ничего не могли добавить мне – были лишь какие-то отпечатки разума. Я мог сравнить эти отпечатки с внешностью человека. Сейчас они стали отчётливее – словно приблизились с сотни метров до метров десяти. И эти люди были в этой галактике. Хоть Солнце не было видно, но я знал, где оно. Попытался найти Дикую Комнату и сокурсниц, но нашёл лишь кого-то отдалённо похожего на них – они словно и не знали меня! Мало того, у них в мыслях даже не было того факта, что у них есть дети. Маринку я застал за самоистязанием – она перед зеркалом давила на своём лице прыщи.
– Что скажешь по поводу знакомых людей? – спросил я.
– В смысле?! – приоткрыв рот, спросил Вова.
– Тебе не кажется, что мои родители, твоя мать и прочие знакомые люди какие-то не те? – уточнил я, – Или мы знали их не настолько хорошо? Или нас всё же накрыло отсутствие защитного поля?
Вова с недоумением смотрел на меня, и тогда я выплеснул в него свои ощущения и впечатления.
– Серый, я так не умею, – ошеломлённо-растерянно ответил он и перевёл взгляд на галактику, которая несомненно была нашей, Млечным Путём, – Мне для чтения мыслей нужно видеть этих людей. Ну, или, хотя бы, находиться с ними не дальше полутора тысяч световых лет.
– Похуй! – ответил я, – До Солнечной системы тут едва ли пятьсот тысяч световых лет. Свыше двух миллиардов световых лет мы преодолели за какие-то две минуты. Осталось совсем чуть-чуть…
– И это совсем «чуть-чуть» нам придётся пилить на местном движке, – сказал Вова, присматриваясь к плате, – Пиздец нашей схеме! Какого хуя? Откуда тут радиация?! Где железо?! Откуда тут изотопы хрома, ванадия и кобальта?!. Были…
Я присмотрелся к схеме и тоже ошеломлённо приоткрыл рот – схема не оплавилась, однако в ней произошли цепочки ядерных реакций. Каким-то образом произошли серии альфа- и бета-распадов, и распад последующих элементов. Больше всего пострадали детали, в которых было железо.
– Пиздец твоей системе! – сказал Вова.
– Согласен! – ответил я, – Что с остальным? Корабль не пострадал от этой магии превращений?
Минут пятнадцать мы осматривали практически весь корабль, и никаких существенных изменений не нашли – пострадала только наша схема. Как мы поняли, токи высокого напряжения вызвали в них сперва бета-распад, а потом и распад последующих элементов. От высокого напряжения и каких-то иных факторов электроны были вдавлены в ядра атомов.
– Нам это не поправить, – сказал вслух Вова, – Это корыто слеплено почти из одного пластика, а все металлы – в деле. К тому же, их там мизерное количество. В нашей схеме железа было больше, чем во всём остальном корабле!
– Придётся на ручном управлении лететь до Земли, – ответил я, – Автопилот-то мы спалили намертво!
– Пятьдесят суток! – простонал он.
– Придётся! – разочарованно ответил я.
– Тут и особых навыков не надо, – пренебрежительно ответил он, – Я в прошлое путешествие попросил своих дамочек порулить на ручном режиме. Держи штурвал и уклоняйся от ярких точек в серости – вот и весь алгоритм управления. Яркие точки, как понимаю, проекции массивных тел типа звёзд с массой примерно в десять процентов от солнечной, которые будут губительны для звездолётов, а более мелкие объекты вообще никак не влияют на полёт, как и мы не влияем на них. По словам той же Гавры, столкновение с ними чревато повышением температуры, но и то не смертельно – эти кораблики проскакивают их за какие-то пять-десять минут. Ну, кому первому рулить?
– Без разницы, – ответил я, – Я не сплю с Нового года по Земле.
– В смысле? – не понял он.
– А вот так: не сплю – и всё! – ответил я, – Произошла какая-то непонятная мне перестройка моего организма. Я ебал своих девчат десятками за сутки…
– Ты меня не выеби от отсутствия баб, – с опаской ответил он, – Поверь, я знаком с ломкой после того, как пропадает регулярная ебля, – ещё до армии, в конце 93-го – в начале 94-го он много раз приезжал к своей матери с девушкой по имени Света.
– Мне тоже не привыкать терпеть, – скривился я, вспомнив свою жизнь: с конца октября 96-го до самого похищения у меня не было ни одной бабы или девчонки.
– Мне тоже, – ответил он и пояснил, – Армия! Особенно, полгода в Чечне! – он мгновение подумал и предложил, – Камень, ножницы, бумага? Кто выиграл, того и дежурство!
– На счёт «три», – пожал я плечами и начал отсчёт, – Раз! Два! Три!
Я неожиданно для себя выкинул «ножницы», а Вова «бумагу».
– Тебе первому! – с некоторым торжеством сказал он.
Я пожал плечами, и оценил наше положение. Исходные органы управления двигателем для путешествий в гиперпространстве не пострадали. Кроме наших повреждений всё работало. С точки зрения технического состояния, то на нашем корабле не работал искин и автоматическое управление. Корабль был вполне пригоден для полётов, но лишь в ручном режиме. Правда, вместе с искином не работали и кое-какие системы безопасности. Например, не было ограничителя скорости, которые могли не сработать при перегреве двигателей или экстренном торможении.
– В принципе, теперь этот кораблик можно разогнать и до десятикратной стандартной скорости, – сказал Вова, тоже явно оценив наши повреждения, – Только не советую – кое-какие цепочки могут не выдержать и – привет гиперпространство без средств защиты, а это уже гарантированная смерть!
– По-моему мы и так там побывали, – сказал я с сомнением.
– Я ничего не чувствую, – ответил он.
– Ладно, постараюсь не разгоняться до таких скоростей, – ответил я.
– Пойду тогда, – сказал он, – Что-то я несколько подустал. Попробую уснуть.
– Ну, через десять-пятнадцать дней будем дома! – бодро сказал я, – Аборигены этого Содружества – те ещё трусы!
Вова кивнул, согласившись со мной, и ушёл…