Наконец я посчитал, что мы прибыли, и после небольшого совещания с Вовой, который тоже не спал, мы решили выходить в обычное пространство. Перед выходом мы не только переоделись в восстановленную земную одежду, но и нацепили коробку с поясом. Вова ещё и похвастался пачками денежных купюр, которые сотворил по памяти (а память у нас сейчас идеальная – можем вспомнить все мелочи тех купюр, какие приходилось когда-либо держать). Опять же для творчества использовал тряпки из комплектов постельного белья. Он даже сотворил несколько десятков пачек двадцатидолларовых купюр – в прошлом ему пришлось подержать их в руках и внимательно рассмотреть. В свободное от дежурств время Вова занимался изменением структуры материалов тканей и фактически творил деньги. Сотворил два миллиона долларов и свыше двух миллиардов рублей . Творил самые ходовые купюры.
Выход в обычное пространство озадачил нас. Вокруг нас была пустота и темнота.
«И что теперь?» – спросил Вова через телепатию – мы уже дней десять общались лишь так.
«Ждём, – ответил я, – Система сканирует звёздную систему и ищет совпадения».
«Всё ж, ты запустил этот чёртов автопилот?!» – возмутился он.
«Да, – ответил я, – Искин, увы, мы убили наглухо, но вся информация Содружества Галактик сохранилась».
«Совпадений не найдено!» – выскочило сообщение прямо на куполе звездолёта.
– Ещё б, ты нашёл какое-то совпадение! – впервые за десять суток сказал Вова вслух, – Предлагаю переходить на обычную речь – всё равно нам придётся возвращаться к ней.
– Не возражаю, – ответил я.
Между тем на куполе опять вышла информация. Теперь около некоторых объектов-звёздочек появились характеристики. Мы невольно обратили внимание на характеристики звезды и планет. Я остановился на третьей планете с одним спутником, а Вова присматривался к четвёртой планете с двумя маленькими спутниками, которая была чуть ближе. Мы были примерно между третьей и четвёртой планетами. Только они не были в фазе противостояния.
– Удалось? – с сомнением спросил Вова.
– Сейчас проверим! – сказал я, вспомнив о радиосвязи, функцию которой включил в автопилот.
Стоило включить радиосвязь, как нас оглушил шум. Не белый, а какой-то иной. Я начал настройку.
– Послушайте, лейтенант! Давайте договоримся с самого начала. Я даю уроки гольфа… – ворвался голос, и появилась картинка. Знакомая, кстати, картинка – из фильма «Коломбо: Смерть протягивает руку». Я даже вспомнил, как я, мои родители и два Сани (Папин и Дунаев) полупьяные смотрели эту серию.
– Чего?! – возмутился Вова.
– Того же мнения! – тоже возмутился я, – Это повтор этой серии или мы провалились в прошлое? Сегодня ж не меньше, чем двадцатое мая 98-го года, а не вечер четырнадцатого февраля 97-го!
– Крути настройки! – сказал Вова.
Мы начали менять настройки радиоприёмника, но однозначно пришли к выводу, что попали в прошлое: в Перми было четырнадцатое февраля 97-го! Первоначально мы поймали сигнал от спутника, который вещал Первый канал на Дальний Восток. Даже с поправкой на расстояние, это было примерно около пяти вечера по Перми.
Между делом мы направили наш звездолёт к Земле.
Около получаса мы пытались понять, куда попали. Несомненно, это была Земля. Только у нас получались некоторые нестыковки. В частности, мы поймали новостной блок какого радиоканала, на котором упомянули Президента России Виктора Степановича Черномырдина!
– Ты за новостями перед похищением следил? – спросил Вова.
– Как-то было не особо до них, – виновато ответил я, – Сам же знаешь, у нас в посёлке давно закрыли радиоточку, а иных радиостанций там не было. Я сторожил в школе без каких-либо источников информации. Книжки читал да с малолетками в карты резался…
– Ну, да, – ответил он и с некоторой жалостью посмотрел на меня.
– Чего так смотришь? – возмутился я.
– А ты проанализируй свою жизнь в тот период! – возмутился он, – Отупел и опустился до того, чтобы пить с малолетками! Самому-то сейчас не тошно?! Сколько лет твоим малолетним собутыльникам – Сан Санычу, Жеке и Ромычу? Пятнадцать?
– Шестнадцать или семнадцать, – поправил я его.
– Один хер – малолетки! – ответил он.
Мы помолчали. Мне и в самом деле было нечем ответить ему. К тому же, накатил стыд за ту жизнь. Особенно было стыдно за себя и своё отношение к Алёнке.