На закуску Соня заказала черную икру и «Столичную», такую холодную, что вязкостью она могла сравниться с ликером. Бат никогда не пил русскую водку, но повторил ее заказ и нашел, что «Столичная» пьется на удивление хорошо.
— Твой отец сказал мне, что у тебя роман с Глендой Грейсон.
— Это так.
— Она старше тебя.
— Она удивительная женщина. Но жизнь жестоко с ней обошлась.
Соня покачала головой:
— Из-за этого в женщин не влюбляются.
— Она такая ранимая, такая славная.
— И что? — Тут Соня улыбнулась. — Я думала, ты собираешься жениться на той девчушке из Флориды.
— Она думает только о карьере.
— А Гленда Грейсон не думает? Если ты решишь жениться на ней, а я надеюсь, до этого не дойдет, она бросит сцену и станет домохозяйкой?
— Мы еще не подошли к этой стадии, — ответил Бат.
Она оглядела зал, словно хотела убедиться, что никто не прислушивается к их разговору.
— Я должна тебе кое-что сказать. Сколько денег ты и твой отец вложили в Кубу?
Перед тем как ответить, Бат тоже огляделся. Слегка наклонился к матери:
— Чуть больше миллиона долларов. В казино при «Флоресте».
— А этот отель, что строит Мейер Лански? Там ваших денег нет?
— Пока нет. Лански финансирует строительство через других людей. Но он хочет, чтобы мы выкупили долю одного из партнеров. Наше участие придаст проекту респектабельность.
— Твой отец просил меня связаться с дядей Фульхенсио и попросить его выдать Лански все необходимые лицензии и разрешения.
— Это не помешает, — кивнул Бат. — У Лански прекрасные отношения с дядей Фульхенсио, но твое участие никак не повредит.
Соня отпила ледяной водки:
— Я полечу в Мексику через Гавану. И вот что я тебе скажу. Я замолвлю словечко за вашего друга Лански. Но вам настоятельно рекомендую больше не вкладывать деньги в Кубу.
— Почему?
— Вы их потеряете.
Бат почесал подбородок:
— Ты воспринимаешь…
Она кивнула:
— Кубинское государство — карточный домик. Через год Фульхенсио скинут. Если ему повезет, он останется в живых и переберется в другую страну. Он не слишком умен. Чересчур много ворует. На первый взгляд, Куба процветает. Это не так. В нескольких милях от роскошных отелей-казино люди живут в ужасающей нищете. Мятежники в горах набирают силу. Их становится все больше. И они получают оружие от Советского Союза, А власть нашего дяди… — Она пожала плечами. — Его уже скидывали. Скорее всего, это повторится, и в самом ближайшем будущем.
— Мейер Лански вложил в свой отель все деньги, до последнего цента.
— Он их потеряет.
— Новой власти, кто бы ни встал у руля, отели-казино понадобятся ничуть не меньше, чем прежней, — возразил Бат. — А сами по себе они работать не будут.
— Англичане думали, что Египет не сможет обеспечить работу Суэцкого канала. И потом, те, кто придут к власти, просто закроют все эти казино. В горах сидят коммунисты. Туризм и игорный бизнес им ни к чему.
— Ты нарисовала мрачную картину.
— Потому что ситуация очень мрачная.
Они помолчали.
— Расскажи мне о твоем отце, — попросила Соня.
Бат вздохнул:
— Не знаю, что и сказать. Он может быть безжалостным, эгоистичным тираном, отметающим все мои предложения. А на следующий день может дать мне новую должность и увеличить жалование. Видишь ли… он чертовски умен. Мало-помалу он втянул меня в свою орбиту. Это игра. Когда дело подходит к критической черте, переступив которую я могу послать его к черту, он идет на уступки. И я увязаю все глубже. А чем дольше я остаюсь, тем труднее мне порвать с ним.
— Ты чувствуешь, что это родной тебе человек?
— Э… Он… Он настоящий мужчина. Не знаю, понимаешь ли ты, что я хочу этим сказать.
— А как по-твоему, по отношению к тебе есть у него отцовские чувства?
Бат пожал плечами, кивнул:
— Да. Я уверен, что есть. Но знаешь почему? Он боится. Не смерти, боязнь смерти у него не больше, чем у любого человека. Нет, Джонас боится, что все, им построенное, перейдет в руки чужаков, как только он отойдет в мир иной. Он считает себя королем и хочет, чтобы его королевство пережило его. Но при условии, что на трон сядет его сын.
— Ты думаешь, этим все и объясняется?
— Не знаю.
— Ты, возможно, прав. Но я бы на твоем месте над этим задумалась. У вас есть одна общая черта. Ты тоже очень щедр, но не в чувствах. Себя ты никому не отдаешь. Ты боишься открыть душу. Вероятно, это фамильная черта Кордов. Она уже передалась тебе по наследству. Чтобы обзавестись ею, тебе не пришлось ждать смерти Джонаса.