6
Камины были в двух Спальнях. Одну Джонас оставил за собой, вторую отдал Бату. Весь вечер падал снег. И от его белизны в тиши морозной ночи они начали мерзнуть, хотя температура в доме не изменилась ни на долю градуса. Джонас попросил Энджи посильнее разжечь камин, и она, уже раздевшись догола, бросила несколько поленьев на раскаленные угли.
— Поздравляю вас, мадам директор.
Она повернулась к нему. На ее лице играла улыбка.
— Спасибо тебе, Джонас. Я так тронута.
— Ты это заслужила. Заработала. И потом, ты и так знаешь, чем занимается совет директоров, поскольку стенографируешь каждое заседание. Только теперь у тебя будет право голоса.
— Я всегда буду голосовать, как ты скажешь, — заверила его Энджи.
Заулыбался и Джонас:
— Я на это надеюсь.
Он сидел на диване в длинном синем махровом халате. Потянулся за бутылкой бербона, плеснул в стакан.
— На сон грядущий.
— Маленький глоточек. — У нее вошло в привычку следить за тем, сколько он пьет, и она напомнила Джонасу, что он обещал врачам умерить свои аппетиты.
Глоточка не получилось. Джонас выпил все, что налил в стакан.
Когда полешки занялись, Энджи подошла к дивану, села рядом с Джонасом, сунула руку под халат, начала массировать его пенис.
— И чего я не поставил в доме «жучки»? — вздохнул Джонас. — Хотелось бы мне услышать, о чем они сейчас говорят. — После обеда все разошлись по своим комнатам. — Скорее всего, ни о чем они и не говорят. Они не настолько доверяют друг другу, чтобы делиться своими мыслями.
— Бат…
— Я не хочу, чтобы он знал, как он мне дорог. Если по правде, «жучок» мне нужен один. В его спальне. Я бы хотел знать, о чем они с Тони говорят наедине.
7
Пока Тони раздевалась, Бат занимался камином. Подкладывал дрова, раздувал угли.
— И что это все значит? — спросила она, когда Бат встал и снял пиджак.
— Я бы сказал так: много шума из ничего. Впрочем, не совсем так. Он дает мне новый красивый титул, но ни на йоту не ослабляет свою власть.
— Так это рождественский подарок? Я о титуле.
— Скорее всего, да. Он хочет, чтобы я работал с ним. Мог бы найти и другой способ привязать меня к себе.
— Какой же?
— Передать мне пакет акций КЭ. Пока у меня их десять штук. Как и у любого из директоров, за исключением судьи Джитлина, у которого их двести. Остальные принадлежат моему отцу. Что дает ему абсолютную власть над компанией. Абсолютную.
— Он не отдаст власть, пока он жив. Ты это знаешь. И не можешь ожидать от него ничего иного.
— Разумеется, нет. Но я бы чувствовал себя увереннее, если б мне принадлежало десять процентов акций.
Бат положил одежду на стул, сел на кровать рядом с Тони. Она притянула его к себе.
— Если б у тебя было даже сорок процентов акций, он все равно мог бы в любой момент уволить тебя.
— Совершенно верно.
— А почему он взял телепрограммы на себя? Это же ты придумал «Шоу Гленды Грейсон». И поставил «Корд продакшнс» на ноги.
— Я думаю, причин две. Во-первых, ему нравится блеск и мишура шоу-бизнеса. А вот такие занудные занятия, как производство пластмасс и взрывчатых веществ, всегда навевали на него скуку, хотя и приносили основную прибыль. Ему нравилась авиалиния. Нравилось строить самолеты и испытывать их. И нравилось снимать фильмы.
— Это одна причина. А вторая?
— Возглавляя «Корд продакшнс», я взял на работу Джо-Энн. Он собирается уволить ее. Он не хочет, чтобы она работала в наших компаниях.
— Он ее ненавидит?
— Нет, просто не доверяет. Ты можешь понять почему.
— А она справляется с работой? — спросила Тони.