Женщины… Они одеваются вызывающе, в короткие юбки и облегающие лифы, они вызывающе агрессивны, говорили монахини. Они красятся. Курят маленькие сигары (о существовании сигарет монахини не знали). Они пьют крепкие напитки. Незамужние девушки ездят за границу, днем и ночью ходят по улицам без duenas. Появляются в театрах и танцевальных залах без кавалеров. Некоторые водят автомобили. Кое-кто живет в квартирах, которые они делят с другими девушками, без родителей и братьев, приглядывающих за ними и их защищающих. В результате американские мужчины не уважают американских женщин и добродетель любой женщины всегда под угрозой.
Прибыв в Соединенные Штаты, Соня обнаружила, что большая часть того, чему учили ее монахини, — правда. Девушки ее возраста носили юбки выше колен и коротко стригли волосы, выставляя напоказ уши. Они курили и пили, как мужчины. Им недоставало изящества, а уж о правилах хорошего тона они имели самое смутное представление. Хуже того, в этой стране они были своими, а она — нет.
Ее отец и дядя много путешествовали. Куда они ездили и зачем — она не знала. Но большую часть времени дома их не было. Семья мексиканцев, принимавшая живое участие в планах дяди захватить власть на Кубе, с радостью распахнула двери своего дома в Лос-Анджелесе перед Соней и ее матерью, и они прожили там два года.
Дочери в этой семье полностью американизировались и убеждали Соню одеваться как они, начесывать волосы и учиться курить. Постоянным напором они смогли сломить ее сопротивление. За несколько месяцев она прошла добрую половину пути. Нет, волосы она не начесывала, но уже носила короткие платья, курила и даже начала общаться с шумными, не признающими приличий молодыми американцами. Она изменилась. Монахини уже не узнали бы в ней ту тихую девушку, что внимала их поучениям. Но она еще не стала уверенной, всегда готовой постоять за себя американкой. Ее интересовал американский образ жизни, она хотела приобщиться к нему, но постоянно чувствовала различие между собой и окружающими ее молодыми людьми. Это вызывало недоумение и раздражение.
Впрочем, они не придавали этому различию какого-либо значения. В этом Соня подметила еще одну американскую черту: не критиковать поведение тех, кто рядом. Они просто приняли ее в свой круг.
Соня встретила Джонаса Корда на вечеринке, организованной на борту яхты. Она ждала этого вечера с того дня, как ее пригласили туда. Ей хотелось попасть на яхту, пообщаться с людьми, которые могли позволить себе яхты. На Джонаса она обратила внимание сразу же. Чувствовалось, что в этом симпатичном парне так и била энергия, а самоуверенностью он явно выделялся среди остальных молодых людей, оказавшихся на яхте в тот вечер. Соня и раньше замечала, что многие молодые американцы ведут себя не как положено мужчинам. Своей чрезмерной веселостью некоторые из них больше напоминали легкомысленных девушек. И разумеется, многим недоставало уверенности. Не только в себе, но и в чем бы то ни было.
А вот Джонасу Корду не надо было никому ничего доказывать. Он знал, чего он стоит. Знал, чего хочет. Оглядел палубу и направился прямо к Соне Батиста. Пригласил ее на танец. Предложил выпить из фляжки, которую достал из кармана. А через час пригласил прокатиться на его автомобиле.
Он показал ей свой автомобиль. «Бентли», привезенный из Англии, с рулем с правой стороны. Темно-зеленый, с никелированной пластиной на радиаторе и большими фарами. Лобовое стекло убиралось, и тогда ветер бил в лицо. Капот крепился кожаной застежкой. От обивки сидений пахло настоящей кожей.
Соня поставила ногу на подножку и залезла в машину. Каркас сиденья напоминал букву U, так же как и корпус автомобиля. Поэтому она чувствовала себя в полной безопасности, хотя дверцы не было, и, чуть наклонившись вперед, она могла видеть проносившуюся под ними землю. Из ящика для перчаток Джонас достал шелковый шарф и помог ей повязать им голову, чтобы у нее не очень растрепались волосы. Выдал ей защитные очки.
И повез туда, где она еще не бывала: в горы к северу от Лос-Анджелеса, откуда открывался прекрасный вид на ярко освещенный город и Тихий океан.
— Я хочу научиться водить самолет. Тогда я смогу взглянуть сверху на любой город.
Эта мысль захватила ее.
— Я бы полетела с тобой. И ни капельки бы не испугалась.
Последовал вопрос, а чего бы она испугалась? Испугалась бы разрешить ему ее поцеловать? Она испугалась, но разрешила. И с того поцелуя Соня более не считала себя девственницей. Она потеряла невинность. Не потому, разумеется, что он изнасиловал ее. При всей своей наивности она понимала, что это такое. Причина заключалась в том наслаждении, которое доставил ей этот поцелуй. И в желании вновь почувствовать губы Джонаса на своих губах.