— Зачем? — спросил Бат. — Официально правительство Мексики не знает о твоем присутствии. Неофициально оно закроет на это глаза. За очень маленькие деньги. Кроме того, я чувствую, что и американским властям надоела эта погоня. Я прочитал несколько передовиц, в которых прямо говорилось, что у государства есть дела поважнее охоты за тобой. Кстати, во сколько обошлись тебе эти передовицы?
— Джонас… Бат. Ты слишком много знаешь.
Бат наконец-то улыбнулся:
— Человек может пройти по жизни, так ничего и не узнав. Правда, я не уверен, что попытаться узнать все это — хорошо.
Джонас кивнул:
— Как я и сказал, ты знаешь слишком много. Я не покупал эти передовицы. Я лишь поделился с редакторами кое-какой информацией.
— Информация для газет дороже денег.
— Ты еще и циник.
— Циник — это тот же реалист.
Джонас широко улыбнулся:
— Что-то ты унаследовал от меня… и от твоего деда. Ты… ты пользуешься фамилией Корд?
— Здесь, в Мексике, я — Корд. Только в Америке они все запутали.
— И все знают, что ты — мой сын?
— Все.
Джонас на мгновение закрыл глаза:
— Все, кроме меня. Я не знал, что у меня есть сын. Ты… ты женат?
— Нет.
— А девушка у тебя есть? Невеста?
— Возможно. Впрочем, скорее, нет. Я думал, что есть, но она выбрала карьеру.
— Как так?
— Я предложил ей стать моей женой, и она согласилась. Затем сенатор Соединенных Штатов взял ее в помощники, и она уехала в Вашингтон. Три года тому назад. За это время мы виделись раза два.
— Я рад, что хоть в чем-то ты показал себя круглым дураком.
— В каком смысле?
— То ли твоя дурость проявилось в том, что ты предложил ей стать твоей женой, то ли о ней говорит твое возмущение ее стремлением сделать карьеру. Я прав?
— Это сугубо личное дело, — пробурчал Бат.
— Что должны обсуждать отец с сыном, как не личные дела?
— Для меня это внове.
— Для меня тоже, — кивнул Джонас. — Мой отец никогда не говорил со мной о личном, только устраивал мне разносы то за одно, то за другое. Только после его смерти мне сказали, что он меня любил.
Бат оторвал взгляд от дороги, посмотрел на Джонаса. Нахмурился, покачал головой.
— Если б я знал, что у меня есть сын…
— Ты не спрашивал, — прервал его Бат.
— Я об этом понятия не имел.
— Может, оно и к лучшему. Я не уверен, что смог бы тогда устоять перед тобой.
— А теперь можешь? — полюбопытствовал Джонас.
Бат улыбнулся:
— Ну… Посмотрим.
— Ты сможешь договориться с мексиканскими властями? Насчет моего пребывания в этой стране?
— Я начинающий адвокат. Но моя фирма с этим справится.
— Хорошо. Считай, что у нее появился новый клиент. У меня будут для нее и другие задачи. Но вот о чем я тебя попрошу. Если дело будет личным и конфиденциальным, я хочу, чтобы им занимался ты. У тебя есть в этом свой интерес, знаешь ли.
— О чем ты?
— Ты же мой наследник, дурак ты этакий. Что ты на это скажешь?
— Наследник? — Бат вскинул подбородок. — В Юридической школе меня учили, что ты не можешь отказаться от прав на наследство, поэтому должен заплатить налоги за наследство, даже если не хочешь его получать. Ты обязан взять наследство и расплатиться с государством, прежде чем сможешь избавиться от него. Так что не делай мне никаких одолжений, пока я не решу, что хочу принять их от тебя.
2
Мехико — город контрастов. В центре города небоскребы выстроились вдоль широких проспектов. А чуть в стороне масса людей обитали в жутких трущобах. Вилла, которую нашел для Джонаса Бат, находилась в одном из респектабельных пригородных районов.
Построенный в средиземноморском стиле дом под крышей из красного шифера повернулся к улице и соседям белыми оштукатуренными стенами. Все окна выходили на центральный дворик с небольшим прудом, в котором меж листьев кувшинок лениво плавали большие золотые рыбки. Совсем ручные. Они не выражали ни малейшего неудовольствия, если кто-либо доставал их из воды. По кустам бегали хамелеоны, за ними следили востроглазые птички. Иногда кидались на хамелеонов и ловили самого неосторожного. Просторные комнаты, паркетный пол, белые стены. Массивная мебель, стулья, кресла, диваны обиты кожей разного цвета, от черной до светло-коричневой. Вилла Джонасу понравилась.
Штат слуг состоял из двух человек. Женщина выполняла обязанности поварихи, горничной и прачки, мужчина — садовника и привратника; Жила прислуга в комнатах у кухни.
Билл Шоу остался с Джонасом и занял комнату в южной части дома. Он привез скрамблер, и они установили его на телефонный аппарат. Джонас позвонил Энджи, и она тут же приехала.