— Спасибо тебе. Как хорошо, когда есть подружка в сенате.
— И еще, Бат. Весной исполнится четыре года, как я работаю в сенате. Я ухожу. Я уже подала сенатору заявление об уходе.
— И?..
— Я собираюсь поработать в «Вашингтон пост». Парламентским корреспондентом.
— Понятно.
— Недолго, Бат. Недолго.
— Хорошо.
— Бат, я…
— Я не смог бы просить тебя приехать и жить в Лас-Вегасе, — прервал ее Бат. — Ты ненавидишь этот город больше, чем я.
— Бат… Нам же нет и тридцати! Впереди еще столько времени!
— Конечно, крошка. Когда я тебя увижу?
— Если ты не сможешь прилететь на Восток в следующем месяце, я приеду к тебе. Договорились?
— Договорились… — пробурчал он.
Положил трубку, повернулся на другой бок и вновь заснул.
2
Весной 1954 года, во время каникул Джо-Энн прилетела в Лас-Вегас. Она хотела приехать на «порше», заявляя, что плевать ей, успеет она вернуться к началу занятий или нет, но Джонас, Моника и Бат уговорили ее лететь самолетом.
— Мерзавец! — кричала она. — Сукин сын! Какого черта ты поместил меня в «люкс» на втором этаже, когда…
Они обнимались, целуясь, в гостиной «люкса» на пятом этаже, который Бат использовал как кабинет.
— Маленькая сестричка, — отвечал он. — Заруби себе на носу. Больше мы вместе спать не будем. — Он провел рукой по ее темным шелковистым волосам. — Я не говорю, что мне не понравилось. Но я тебе сказал, что второго раза не будет, и от своего не отступлю. Ты же моя сестра, черт побери!
— И девка хоть куда, не правда ли?
Ее юное теплое тело, затянутое в нейлон, так и манило к себе. Но Бат устоял.
— Не губи свою жизнь. И мою тоже. Я рад, что ту ночь мы провели вместе, но больше это не повторится.
— Трус.
— Джо-Энн… Ты слишком много пьешь.
— Я дочь Джонаса и Моники. Если от этого не запьешь, то с чего тогда девушке пить?
Бат вздохнул:
— Мы еще поговорим об этом. У меня встреча с агентом и его танцовщицей. Не хочешь поприсутствовать?
— Встреча?
— Просмотр. Для шоу. В концертном зале. Я начал подбирать номера сам. Вроде бы собирался быть адвокатом компании. А стал управляющим отеля.
— А как же Чандлер?
— Чандлер делает свое дело. Подбор участников вечерних представлений не по его части. Я взял это на себя. Расслабься. Присядь, налей себе виски. Агента зовут Сэм Стайн, танцовщицу — Маргит Литтл. Она должна показать нам, на что способна.
Сэм Стайн оказался маленьким, лысым, как бильярдный шар, толстячком, упакованным в безупречно сшитый двубортный серый костюм.
Как он и обещал, Маргит Литтл сразу приковывала внимание. Большие синие глаза, излучающие невинность. Светло-каштановые волосы, стянутые на затылке узлом. Девятнадцать, может, даже восемнадцать лет.
— У Маргит настоящий талант, — нахваливал свою протеже Стайн. — Я не ищу ей места в кордебалете. Она должна выступать с сольными номерами. Она немного поет, но не лучше многих. Она принесла с собой пластинку. Проигрыватель у вас есть?
Стереосистема занимала почетное место в углу гостиной. Бат поставил пластинку на вращающийся диск. Маргит сняла юбку и туфли. Танцевала она босиком, в черном трико. Сначала исполнила классический балетный номер. Затем, попросив Бата перевернуть пластинку, станцевала под быструю джазовую мелодию.
— Талант у нее есть, не так ли? — спросил Сэм, потирая руки, пока девушка надевала юбку и туфли.
— Несомненно, есть, — согласился Бат.
— С каких это пор ты стал ценителем талантов, старший братец? — спросила Джо-Энн.
Бат добродушно улыбнулся.
— Чтобы увидеть талант, не обязательно быть ценителем. — Он повернулся к Стайну. — Я бы хотел задействовать ее в шоу, мистер Стайн. Проблема в том, что я не знаю, как это сделать. В баре она танцевать не может. Там работают только певцы. В концертном зале у меня варьете. У них скомпонованная программа, ее номер туда не вставишь.
— У меня есть для вас более серьезное предложение, мистер Корд, — заулыбался Стайн. — Варьете уже давно выступает с одной программой. Как насчет полной смены декораций?
— Предлагайте…
— Гленда Грейсон. И Маргит. Эта пара запомнится надолго.
3
Брат, сестра и Сэм Стайн сидели за столиком в «Римском цирке» Лос-Анджелеса, не отрывая глаз от сцены. В громе музыки и мельтешении разноцветных лучей прожекторов энергичная блондинка пела и танцевала. Гленда Грейсон.
— Джонасу она бы не понравилась, — заметила Джо-Энн. — Слишком она неистовая. Очень уж дергается.